Главные актеры традиционного японского театра Но филигранно передвигаются по сцене. Артист манипулирует скользящими по лицу светом и тенью так ловко, что неподвижные черты маски, вдруг, оживают: удивление сменяет ярость, а досаду- улыбка. Сёгунат аплодирует.

В квартире украинского дизайнера Кати Ларченко игра света и тени подчинена тонкой драматургии. В зависимости от решения хозяйки включить-выключить определенный тумблер, меняется характер пространства. Здесь приятно вальяжно расположиться в старинных пурпурных креслах и наблюдать за мерцанием хрустальных люстр в огромных зеркалах. Затем из богемного шика переместиться, оставаясь неподвижным, в неоновый нуар, ботанический сад, психоделический трип, улететь в Шангри-Ла.

Мы попытались проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Кати Ларченко. Поговорили о концепции дома, Азии, местах силы в Киеве, ЛСД и творчестве.

SI: Последнее интервью для SI ты давала 3 года назад. Что изменилось с тех пор?

Катя: И все и ничего. Тогда я занималась одеждой, а сейчас – графикой и иллюстрацией, но источники вдохновения все те же. А маски неизменно остаются со мной всегда.

DSC02647

На Кате малиновый костюм собственного бренда Kami Kami

Коллекция масок Kami Kami, посвящённая китайскому оперному театру

SI: Расскажи о судьбе собственного бренда Kami Kami. Что нового?

Катя: Бренд существует и в его рамках я продолжаю делать маски, но новых коллекций одежды не выпускаю, только отшиваю под заказ клиентам понравившиеся модели. Однажды я вернусь с новыми силами к одежде, но скорее уже к мужской, и изменю подход к производству и количеству выпускаемых семплов. Назовем это переосмыслением или карантинным перерывом.

Kate

На Кате жакет собственного бренда Kami Kami

SI: Ты создавала одежду для Ukrainian Fashion Week, читала лекции о японской культуре и проводила экскурсии, рисуешь иллюстрации, выпускаешь коллекции масок. Как ты позиционируешь себя?

Катя: Не думаю, что я художник, скорее – дизайнер. Дизайнер смотрит, как можно усовершенствовать элементы и подстроить их под людей. Я не создаю что-то кардинально новое, скорее делаю вещи более комфортными или соединяю уже существующие элементы, придавая им новое значение. Я человек, который находится в поиске внутренней гармонии, получения удовольствия от работы.

SI: Какие пункты в работе для тебя самые важные?

Катя: Удовольствие от работы. Я очень ленивый человек. Если чувствую, что работаю из-под палки, не хочу вставать, что-то делать, значит – занимаюсь не тем.

То, что я делаю должно иметь значение для меня лично и, возможно, отразятся на жизни других людей. Графика, иллюстрация – это визуальная коммуникация. Правильно выстроенная она приносит удовольствие. Открываешь приложение и тебе приятно, удобно им пользоваться. Иллюстрация в тех же ресторанных меню поднимает настроение, создаёт определенную атмосферу. Создание атмосферы – это вообще моя тема.

SI: Согласно популярной теории, для достижения мастерства следует уделить практике порядка 10 000 часов. Учитывая твою мультифункциональность, сколько времени уходит на обучение чему-то новому?

Катя: Мой главный секрет – все, что делаю сейчас, я делала с раннего детства. По сути, не учусь каким-то колоссально новым вещам. Сейчас занимаюсь иллюстрацией, но я училась в художественном ВУЗе, с детства ходила на различные курсы по рисунку и развитию мелкой моторики. Постоянно учусь и буду учиться пока не состарюсь. Это всегда  эксперимент, новая задача, которую ты решаешь в процессе работы. То же самое и с дизайном, иллюстрацией, все время нужно находиться «в моменте».

DSC02287

Зеркальная маска в виде головы кота

SI: Для многих художников и артистов творчество не основной заработок. Как ты решила отбросить мысли о работе, например, в офисе и поставить на творчество, которое приносит тебе деньги?

Катя: Я шла от обратного – если мучаешься на работе, которая не нравится, то и весь доход от нее тоже не работает – просто сливаешь его на восстановление моральных сил, а не на развитие. Тут важен поиск баланса между работой и внутренним ощущением комфорта. Работая с подросткового возраста,  только к 25 годам поняла – то, что ты делаешь с радостью и интересом приносит наибольшую отдачу. То, чем я занимаюсь сейчас, кажется наиболее интересным, приносит удовольствие и доход.

Семья и родные способствовали развитию. В моем детстве у родителей был договор – один выходной папа проводит со мной. Мы ходили в театры, но в 90-е у нас совсем не было денег, поэтому мы проникали зайцем во время антракта. Моя мама часто не понимает, что я делаю и зачем, но когда показываю результат – становится главным фанатом. В моменты неудач и сомнений мои родные продолжали верить в меня, даже когда я сама не верила. Это давало силы двигаться дальше и не опускать руки.

Kate 2

SI: У тебя есть серия масок, посвященная театру Но. Японские мастера проделывают настолько кропотливую работу, что в зависимости от освещения маска меняет эмоции. В чем проявляется твоя филигранность?

Катя: У меня есть друзья художники, которые могут нарисовать картину за три часа. Это не про меня. Я из тех людей, которые долго вылизывают, переделывают, поэтому на некоторые маски у меня уходит от месяца, до нескольких лет. Выпускаю их сериями. Сначала делаю  форму, леплю болванки, потом это все смолами обливаю, наждачкой отесываю, затем снова грунтовка, краска, орнамент и снова смола. Это очень длительный процесс. Не жалею времени и сил. Хотя, отношусь чересчур скрупулезно к вещам, к которым стоит относиться проще.

DSC02626

На Кате жакет и брюки собственного бренда Kami Kami

SI: Расскажи о своей любимой работе

Катя: Маска «Ревнивой жены» одна из первых. Мне было 20. Это дипломная работа для дебютного показа. «Ревнивая жена» очень близка по духу. На ее лице отражены смешанные чувства. Она хмурит брови, смотрит исподлобья и одновременно улыбается. Эта маска отражает женскую суть, хотя и выглядит довольно пугающей. К работе стараюсь относиться немного с юмором. Часто в моих иллюстрациях присутствует тонкий подтекст. Ревнивая жена настолько запала в душу, что сейчас я снова делаю с ней коллекцию – это будут демоны вечеринок.

Kate 5

Коллекция масок, посвящённая японскому театру Но. В центре маска с рогами «Ревнивая жена».

SI: В твоём Instagram, интерьере и работах есть яркая доминанта – красный. В психологии этот цвет указывает на двойственность. Означает творчество, лидерство, упорство, но в тоже время- авторитарность, разрушение. Также это любимый цвет детей. Почему красный? Чувствуешь ли ты внутреннюю борьбу противоположностей?

Катя: Я не придавала красному такое значение, как ты. Знаешь, есть такая поговорка? Дурачок любит красненький клочок. Может я дурачок? (смеётся, прим. редактора)

Красный притягивает, кажется комфортным. Я люблю играть с красным и розовым освещением. Эта чистота и насыщенность цвета  успокаивает и дает свободу мысли. Из-за того, что в квартире всё белое, я не отвлекаюсь. Здесь высокие потолки, много воздуха, есть пространство для мысли, не давят стены, а красные элементы просто оттеняют. Я сделала бы все белым, как в психушке,- просто очень не удобно ухаживать за светлой мебелью. Мне очень нравятся переходы. В одной комнате горит красный свет, в другой- розовый. Когда ты выходишь из розовой ванны в белый коридор, его стены кажутся зелёными. Эти цветовые перепады забавно играют, создают немного иллюзорную атмосферу- все становится как во сне.

Kate 6

SI: Многие за время карантина утомились от работы из дома и сетуют на спад эффективности. Ты же решила соединить личное домашнее пространство с рабочей мастерской, удобно?

Катя: Это супер удобно, но, если честно, уже не хватает какой-то социализации. Стала над этим задумываться. Возможно,  хотела бы поработать в офисе ради опыта и общения с интересными людьми.

Мастерская – это убежище, где ты скрываешься от социальной и материальной жизни.

Здесь ты погружаешься сам в себя, находишься внутри своего мира.

Думаю, что все творчество – это самопознание в какой-то мере. Т.е. здесь  две грани – либо ты отражаешь социальную жизнь, события, которые сейчас происходят, как губка сквозь себя пропускаешь, а потом выдаешь результат, который является отражением времени; либо наоборот- погружаешься больше в себя и это процесс самопознания. Ну и конечно это компромисс с самим собой.

Kate 4

SI: В твоей квартире, коллекции одежды присутствуют психоделические элементы. Психоделическая культура часто ассоциируется со свободной любовью, хиппи, специфическими духовными практиками, марихуаной и ЛСД.  Какие-то из этих ингредиентов присутствуют в твоей жизни?

Катя: Никакие. Если ты намекаешь на то, что для создания масок я лопала ЛСД ложкой, — то нет. Этот вопрос мне задают часто. Согласна, что художникам нужен какой-то допинг. Наркотики страшно истощают организм, ты не можешь рационально мыслить и тебе всегда нужно какое-то время на адаптацию к реальности. Потерять какие-то грани себя ради экспериментов- не мой путь. Больше предпочитаю  вино, расслабленные вечера, интересные вечеринки и новые знакомства. Мой допинг это скорее неординарные личности и их творчество, которые вдохновляют намного больше, чем вещества.

SI: Ты живёшь в старом доме в историческом центре Киева. Здесь много старинной мебели, отреставрированной твоими руками, хрустальных ретро люстр. Расскажи о концепции интерьера.

Катя: Я отталкивалась от того, что мне не нравится. Может это из детства? Я не люблю период 90-х и нулевых, евроремонт с персиковыми и коричневыми вещами, огромными диванами-китами из искусственной кожи, которые я ненавижу. Шкафы купе – это моя боль. Современная мебель не слишком притягательная.

Родители в молодости были хиппи. Папа делал много элементов интерьера вручную. Я привыкла, что мебель,  сделанная вручную, более комфортная, мне приятней на ней сидеть, возле нее находиться. Люблю, когда отражается время на мебели, и ее я не до конца реставрирую. Большая часть моего раритета из Европы. Это как цепная реакция. Началось все с желания купить комфортный стул. Мама говорила: «Катя, зачем тебе эти старинные стулья? У тебя ничего нет, даже спать не на чем». На свой гонорар от иллюстраций я купила старинный диван и кресла.

Я мечтала о венских стульях. Теперь у меня их два от фабрики Thonet . Через какой-то сайт старинного барахла я нашла продавца. Стулья простояли много лет на даче. Под дождем разбухло все дерево, покрылось плесенью. Он приехал на роскошной Тесле, блестящей и красивой. Открывает багажник, а там эта рухлядь. Я спросила: «Вы точно уверены, что хотите мне их отдать?» Он рассмеялся. Это забавно, будто эти предметы представляют ценность только для меня во всем мире.

Бывало и такое – открываешь старинный стол, а из него миллион моли вылетает. В буковом столе нашлись листочки с японскими иероглифами. Возможно его создатель японский изучал. Забавное совпадение, потому что я  с трепетом отношусь к азиатской культуре (Катя учила японский прим. редактора)

DSC02652

SI: Последнее время Киев называю новым Берлином. Что ты об этом думаешь?

Катя: Не думаю так. Да, у нас много техно тусовок, но эти города вряд ли схожи.

SI: У тебя есть свои места силы в Киеве, в которые ты часто возвращаешься для подзарядки?

Катя: Всех и всегда тяну в ботанический сад имени Гришка, там много тайных мест и экзотических растений. Золотые Ворота.  На меня очень большое впечатление произвел Сенной Рынок. Была там несколько раз в детстве. Его полностью разрушили, сейчас на этом месте новостройки. Он обладает исторической ценностью, его следовало охранять, реставрировать как Бессарабку. Я очень горевала, что рынка больше нет. Иногда прихожу посмотреть на современные здания, стоящие на его месте.

Kate 7

SI: Ты вообще связываешь свою жизнь с Украиной? Смотришь в сторону Запада?

Катя: Я бы хотела в Азии пожить, но откладываю на потом, а пока здесь комфортно. В Украине моя семья. Бабушка с дедушкой довольно  пожилые. Возможно, это последние годы, которые  могу провести с ними вместе. Мне кажется, если я уеду, то очень пожалею о времени, которое не провела с близкими.

DSC02289

Коллекция масок, посвящённых китайскому оперному театру

SI: Ты помешана на Азии. Ее влияние выражено в твоих работах. С чего началась эта история?

Катя: Мне было 18-19 лет. Зима, Киев засыпало снегом, ничего не работало и ничего не происходило. И, вдруг, я попала в такую красоту. Я увидела объявление о выставке в планетарии: самурайские доспехи, катаны, японские гравюры, старинные кимоно. Вживую меня впечатлила их красота и тонкая ручная работа. В этих вещах было столько труда и усилий..

Просто пришла к организаторам выставки, и попросила у них поработать. Они спросили, что я умею делать – ответила  «ничего». Я ничего не знала о Японии и этом мире, в который погрузилась, не принадлежала. Мне предложили стать смотрителем выставки. 3-4 дня в неделю на протяжении полугода я стабильно прогуливала пары. Прямо там, в сувенирной лавке, продавалось бесконечное количество литературы и я могла ее читать.

На выставку привозили искусствоведов из Японии, которые показывали, как правильно завязывать штаны хакама, рассказывали про рукояти мечей катана, орнаменты на кимоно.

Там была тонна гравюр и информации, в течении полутора месяцев я все впитывала в себя как губка. И 8-го марта провела первую экскурсию. Помню, что один мужчина был так тронут тем, что я рассказывала и оставил мне 50 гривен чаевых.

Затем я проводила там лекции. Мне очень нравился синтоизм тогда, особенно его позднее переплетение с буддизмом.

DSC02366

SI: Как синтоизм повлиял на тебя? Что думаешь о японцах?

Катя: Период работы в музее стал ключевым, тогда поменялось мое отношение ко многим вещам. Общаясь с японцами, я поняла, что у них другое отношение к вещам, словам и к жизни в целом. В синтоизме есть мистицизм, демоны и духи. В Японии  отсутствует концепция добра и зла. У них есть такая штука – если предмету больше ста лет, то он становится словно одухотворённым, может оживать и как-то на тебя воздействовать. Трепетное отношение японцев к своему труду, вещам, природе . У них все детали точно выверены, рассчитаны, продуманы. Мне близка эта концепция внимания ко всем мелочам.

SI: Что ты, как молодой и прогрессивный человек, думаешь о своем поколении,  зумерах  и миллениалах?

Катя: Моему поколению свойственна какая-то потерянность. Друзья, однокурсники часто не знали, чего они хотят от жизни. Ребята, которые родились после двухтысячных более уверенные, более бойкие и сгруппированные, чётче ставят задачи и понимают, чего хотят. А люди моего возраста – словно дети, даже я себя чувствую довольно юной, хотя мне скоро 30. (Кате 27, прим. редактора)

DSC02328

SI: На какие компромиссы приходится идти в работе с клиентами?

Катя: Всегда пытаюсь предложить клиенту визуализацию, которая выглядит стильно и чисто. Но не всем это сразу понятно. У меня есть пример. Тарелка с едой. Ты в дорогом ресторане, у тебя просторное, большое белое блюдо, на нем все красиво размещено: кусочки мяса, овощей, чуть-чуть соуса, а большое белое пространство подчеркивает всю изысканность блюда. А когда ты приходишь в столовую, тебе дают маленькую тарелку, на которую кладут много всего: горку гречки, котлету, горошек, ещё что-то и ещё что-то. В этой переполненности тарелки теряется композиция, происходит смысловая и визуальная перегрузка. Мне часто приходится объяснять, что необходимо соблюдать чистоту и гармонию, не перегружать элементами дизайн.

SI: Что напрягает?

Катя: В глобальном плане, то что происходит с городом. В центре большое количество старинных домов, являющихся исторической  ценностью, но они брошены и власти ими не заниматься, больно смотреть на эти прогрессирующее разрушения. Например, старинная больница на Рейтарской постепенно превращается в руины.

SI: Что вдохновляет?

Катя: Вдохновляют люди, которые тонко чувствуют мир вокруг.

Коллекцию масок с котами я частично посвящаю японскому фотографу Араки, который помимо восхитительных эротических фотографий, прославивших его на весь мир, посвятил фото-книгу коту, которого они с женой очень любили. Этот кот — хулиган и разбойник. Фотограф скорее был не его хозяином, а спутником по жизни. Я так впечатлилась, что начала делать маски с котами. Еще часто перелистываю книги с японскими гравюрами и иллюстрациями Битструпа, они проходят нитью через все мое творчество.

DSC02523

Зеркальная маска, вдохновлённая японским фотографом Араки

Фотограф: @kneelstream

Комментарии