Пару лет назад я готовила выставку  коллажей, посвященных Борису Виану.

Так, внезапно обнаружилось, что литература – не единственное, чем он был увлечен. Страстью Бизона Рави (одно из имен писателя) была музыка.

забавные связи

Для человека, которому в 15 лет поставили диагноз «порок сердца» игра на трубе была катализатором смерти, в буквальном смысле слова.

В 1942-м году Борис начинает играть в любительском оркестре Клода Абади.

Музыканты выступают в парижских кафе, вдохновляясь новоорлеанским джазом и подражая оркестру Дюка Эллингтона. Это приносит и деньги и популярность.

Сам Борис подражал Биксу Бейдербеку — знаменитому американскому джазисту, игравшему на рояле и корнете и умершему в двадцативосьмилетнем возрасте от воспаления легких. Имитируя манеру Бикса, Виан играл краешком губ, в лирическом стиле, твердо стоя на чуть расставленных ногах. Среди джазистов все это важно. Один из друзей Бориса, Клод Леон, так выражал свое восхищение: «В истории джаза было мало трубачей, которые бы играли так же: не копируя Бикса, а вдохновляясь его примером. Борис перенял у Бикса сладострастный, романтический стиль, сильно отличавшийся от жесткого стиля трубачей новой эпохи».

Вскоре Виан-трубач становится популярным. Его называют «Принц Сен-Жермен-де-Пре». Как пишет Анненская в книге «Творивший легенды», «Об этом квартале, где бурлит светская жизнь, ходят легенды. Именно там они рождаются легче всего. Потому что легенды во Франции создаются для того, чтобы в них участвовать. Сен-Жермен-де Пре – один из центральных кварталов Парижа, расположенный на левом берегу Сены. В 30-е годы парижане творческих профессий, до того предпочитавшие Монмартр, затем Елисейские поля и Монпарнас, облюбовали сен-жерменские бистро и кафе для встреч и общения. Это перемещение отчасти объяснялось тем, что здесь, по соседству с Латинским кварталом, расположились переплетные мастерские, книжные магазины и солидные издательства, такие как «Грассе», «Фламмарион», «Галлимар». Некоторые писатели даже снимали квартиры в этом районе. На улице Дофин жил одно время Жак Превер, на улице Бонапарт – Сартр, на улице Сен-Бенуа – Маргерит Дюрас».

забавные связи

Robert Doisneau,  Оркестр Клода Абади; Emile Savitry, Клуб «Табу», Париж, 1947

Интересно, что наряду с музыкой – она была в основном по ночам – Борис Виан заканчивает в 1942-м году Центральную инженерную школу и получает работу в «Ассоциации по нормализации», которая занимается совершенствованием и стандартизацией формы всевозможных бытовых предметов. Первое его задание – установление оптимальной формы для стеклянной бутылки. Позже он переходит в Управление бумажной промышленности.

Возможно, что именно от скуки на службе он начинает писать. Сначала — «Сборник 100 сонетов», затем – «Сколопендр и планктон», еще чуть позже – «Пена дней». Борису Виану совершенно не везло с издательствами, так что все написанное он читал жене и друзьям.

Так продолжалось до 1946-го года, когда для раскрутки молодого издательства Виану заказали роман-сенсацию. Остановились на том, чем можно было удивить Париж того времени: американская история. Начинающий писатель придумывает несуществующего автора – Вернон Салливен (первое слово взяли у музыканта оркестра Абади, Поля Вернона, второе – Салливен – в память о знаменитом джазовом пианисте Джо Салливене). По легенде Вернон Салливен – «белый негр», поетрявший признаки своей расы и спасающийся от суда Линча. Текст изгнанника мог быть напечатан только во Франции. За перевод взялся Борис Виан. Так родился роман «Я пришел плюнуть на ваши могилы» (первоначальное название – «Я приду сплясать на ваших могилах»).

забавные связизабавные связи

В мистификацию поверили все, Сартр хвалил молодого автора за блестящую картину противоречий буржуазного общества. Газета «Депеш де Пари» отреагировала в ноябре 1946-го года так: «Насколько можно судить, ни один американский издатель не рискнул публиковать этот горячечный бред метиса, что делает им честь. Мы вынуждены с горечью признать, что во Франции нашлись-таки переводчик и фирма, решившие обнародовать эту непотребную галиматью. Если уж плевать, то на книгу».

забавные связи

Борис Виан неудачи с изданием своих книг комментировал так: «Я пытался рассказывать людям истории, которых они никогда не читали. Полный идиотизм, более, чем идиотизм, им нравится только то, что они уже знают. А  я – наоборот, от того, что уже знаю в литературе, не получаю никакого удовольствия».

Можно сказать, что карьера Виана-музыканта была куда успешнее карьеры Виана-писателя. Около года он играет в клубе «Табу» и «Клубе Сен-Жермен», встречается с американскими джазовыми музыкантами Рексом Стюартом, Чарли Паркером, Коулменом Хокинсом, Майлзом Дэвисом и Дюком Эллингтоном. Все они бывали в Париже в конце 40-х годов.

Борис Виан

C 1954-го года Борис Виан начинает петь собственные песни. Он выступает в клубе «Три осла». Страшно волнуется, сбивается с ритма. Это скорее декламация под музыку, чем пение.

Cтранно, но компания «Филипс» предложила Виану напеть пластинку. Сначала это были Правила дорожного движения», которые наложили на мелодии популярных песен – чтобы легче запоминались. Затем Виан записал собственные песни и вышло две пластинки «Невозможные песни» и «Возможные песни» (1956).

Борис Виан начинает сотрудничать с «Филипс» в качестве арт-директора и записывает с Магали Ноэль 1-й в истории музыки эротический сингл «Сделай мне больно, Джонни». Это была реплика американскому мужскому рок-н-роллу в лице Элвиса Пресли.

Магали Ноэль имитирует жесткий секс, слова в переводе звучат так:

Сделай мне больно, Джонни, Джонни, Джонни,

Я тебе не муха, чтобы биться о стекло… жжжжж!

Сделай мне больно, Джонни, Джонни, Джонни,

Хорош болтать, займись делом!

Песня долго входила в список запрещенных.

И здес интересна связь с другим запрещенным эротическим синглом: «Je t’aime… moi non plus».

Песня была написана Сержем Генсбуром в 1967-м году и вошла в историю в исполнении с Джейн Биркин, а не Бриджит Бардо (в первой версии). По словам самого Генсбура, «Только потому, что я услышал Виана, я решил попытать счастья в этом непритязательном жанре». Название песни родилось как парафраз на высказывание Сальвадора Дали: «Пикассо – испанец, я тоже. Пикассо — гений, я тоже. Пикассо — коммунист, я — тоже нет».

Борис Виан

Комментарии