Меня зовут Лена, мне больше тридцати, и я уверена, что границы — жизненно важное условие любых отношений. Еще каких-то пару лет назад я бы не делала таких заявлений. Во всяком случае так уверенно. Не потому, что мне не исполнилось тридцати, а потому, что я не была настолько уверена в необходимости границ. Но сейчас я уверена абсолютно.

Все началось с любви к писателю Коупленду, а конкретно к его манифесту «Поколение Икс», который все читали в начале нулевых. Книга попала мне в руки в нужное время и во многом определила жизненную философию на момент и в принципе. В книге есть размышление, о том, что суть отношений — это, когда ты открываешь в своем внутреннем доме все двери и пускаешь кого-то пройтись по комнатам, явным и тайным, и даже позволяешь этому кому-то прокатиться там на роликах. Меня тогдашнюю эта мысль поразила, мне показалось, что такая предельная открытость обязательна, более того, она обязана существовать в двухстороннем порядке. Нужно ли говорить, что отношения мои складывались так, что этот негласный закон с безоговорочным взаимопроникновением работал. Я позволяла это делать с собой, и сама поступала так же. В тот же жизненный период мне очень нравились слова Ренаты Литвиновой, которая, манерно покачивая головой, изрекла в одном из интервью, что любовь — это кровь и мясо. Речь шла о том, что любовь невозможна без крайней экзальтированности. Все эти оголенные нервы, слезы и бессонница в облаке тысячи выкуренных сигарет обязательны для тех, у кого есть чувства. Тогда мне кровь и мясо были в кайф, а выкуренные сигареты шли на многотысячный счет. Но было в этом что-то очень опасное, что-то, что лишало легкости в мироощущении. Драматичность ситуаций очень утомляет и лишает сил. Для того, чтобы это осознать, понадобился опыт и мудрость, с которой не рождаются, но которая приходит…

границы

Как-то я упоенно рассказывала новому приятелю о том, что у меня было до него, и он корректно меня остановил. Мне не нужно знать, что было раньше. Я этого не хочу. Есть момент. И этого достаточно. Такими были его слова. Тогда они меня задели, может быть, даже обидели. Мне показалось, что если человек не хочет знать о моем прошлом, значит — устанавливает ограничения, значит — не хочет знать меня. Случись это сейчас, я бы отреагировала иначе. Я бы оценила ценность и поняла, что собеседник обозначает территорию, где прошлое не мешает, не давит грузом.

Может быть Коупленд имел в виду другое, не то, что я поняла тогда. Может быть он говорил о желании открыться как о осознанном выборе, о силе такой выбор сделать. Может быть он говорил об абсолютном доверии… На момент прочтения я была максималисткой,  и воспринимала все очень буквально. И вот только спустя отношения и отношения поняла, что в общем-то хочу другой концепции. Что мне совсем некомфортно, когда в двери внутреннего дома спешат войти без приглашения, когда желают это сделать слишком стремительно, или, что и еще хуже, пытаются осуществить там перепланировку. Я поняла, что пора менять режимность внутреннего объекта, а с прогулками на роликах завязывать…

границы

Это понимание я стала проецировать на отношения с другими. Не стоит настаивать на том, чтобы заглянуть в кого-то глубже, чем человек это может позволить. Не стоит стремится сближаться так стремительно, как это казалось правильным в пору максимализма. Не стоит просить о доверии. Для того, чтобы понять, нужно время и, как ни парадоксально, границы.

Тогда мне попались на глаза слова другого писателя — Милана Кундеры. Он предположил, что истинная дружба (и любовь тоже) есть признание границ, которые человек незримо устанавливает. То есть условно говоря, уважать кого-то значит — не задать вопрос на тему, о которой человек не хотел бы говорить. Непрозвучавший вопрос нельзя воспринимать как форму равнодушия, а скорее нужно видеть в нем признание права на чью-то внутреннюю территорию. Уважать кого-то значит — не озадачивать рассказами о том, что может нарушить внутреннее равновесие. Мне не нужно знать, что было раньше. Есть момент и этого достаточно…

границы

Своя территория, куда мы можем по своему усмотрению пускать или не пускать тех, с кем общаемся, обязательна. Снятие запретов на пересечение того или иного кордона — сознательное решение каждого. Нам требуется время и совместный опыт, чтобы открыть свой внутренний объект.

Меня зовут Лена, мне больше тридцати, и все, что я поняла об отношениях, — границы в совершенно не препятствуют искренности. Наоборот, благодаря им мы  учимся корректности и обретаем тонкость…

границы

Комментарии