12 мая в Киеве выступит легендарный диджей и музыкант – Richie Hawtin (Ричи Хоутин). Ричи родился в Британии, но еще в детстве переехал в Канаду. Там он рос под влиянием отца – успешного инженера-робототехника и меломана. Отец привил маленькому Ричи любовь к электронной музыке и технологиям. И то, и другое стали главной страстью Хоутина на всю жизнь.

В начале 90-х Хоутин перебрался в Детройт, где стал зачинателем техно-движения. Именно он стал одним из пионеров минимал-техно. При этом Хоутин продолжал совершенствовать микшеры и пульты, с которыми выступал. В 2000-х Ричи и вовсе завязал с записью музыки и сконцентрировался только на выступлениях.

Два года назад Хоутин вернулся в студию. Параллельно разрабатывался уникальный микшер Model1, с которым Ричи приедет в Киев.

SI: Как вы считаете, ваша жизнь сложилась бы по-другому, если бы вы росли в крупном городе?

Ричи: Уверен, что да. Я думаю, что мой переезд из Лондона в Виндзор стал самым главным событием в моей жизни. Переезжать настолько далеко от дома в 9 лет было очень тревожно. Там оказались только я и моя семья. У меня был смешной акцент, я приехал из Европы. Мы с братом ощущали себя словно пришельцы.

Мы там никого не знали. Я стал интровертом. Единственным путем коммуникации с окружающими для меня стал компьютер. В итоге именно компьютеры позволили мне много путешествовать, узнавать нового, встречать людей и финализировать свои идеи. В общем, технологии помогли мне создать свой собственный мир.

SI: Похоже, ваш отец значительно повлиял на направление, которое вы избрали в музыке. Так же, как и вы, он увлекался и технологиями, и музыкой. На какой из аспектов вашей жизни он повлиял больше?

Ричи: Мой отец очень сильно увлекался технологиями, разным оборудованием и музыкой, и это, безусловно, оказало влияние на то, каким я увидел мир, и каким вижу его по сей день. Я копался в его пластинках и нашел там Kraftwerk и Tangerine Dream. Спустя десять лет я покупал себе Pink Floyd, ожидая, что я найду там много нового для себя. А оказалось, что я знаю каждый трек, потому что отец часто играл эти песни.

Мне правда сложно оценить, где заканчивается его влияние. Это можно назвать определенной атмосферой. Позже, когда я уже работал в студии, папа помогал мне дорабатывать некоторые штуки, например, фильтры, которые создавались специально под меня.

Наверное, он все-таки оказал большее влияние на меня как на диджея. Когда в начале 90-х я ездил в тур, мы использовали первый микшер от Allen & Heath, он назывался Xone:62. Мы с отцом заменили некоторые элементы микшера — ползунки и кнопки — на midi-контроллеры. И это очень помогло мне изменить стиль игры. В итоге это повлияло на становление моей карьеры, так что это был очень важный момент. Тогда же я переехал в Детройт.

Ричи Хоутин

SI: Начиная с этих сетов, у вас пошла стремительно растущая карьера и появлялась впечатляющая дискография. Кульминацией стал проект Plastikman с альбомом «Consumed» в 1999. А потом вы решили переехать из Детройта в Берлин. Почему?

Ричи: Я хотел быть частью тусовки. На тот момент электронная сцена Северной Америки зашла в определенный тупик.

Следовало признать, что мне становилось довольно грустно, когда я возвращался домой. Хотя никто этого не понимал. Мои друзья растили детей, жили семьями, работали на работах. Они больше не хотели тусоваться, и я опять начинал чувствовать себя изолированным. Тогда я решил, что надо быть ближе к собственным выступлениям и поклонникам.

Но на самом деле мне просто была нужна возможность выйти на улицу, взять кофе и поговорить с друзьями об электронной музыке.

SI: Кроме того, наверное, сложно было заполнить дыру между прогрессивным Детройтом и попсовой Ибицей, где вы стали постоянным резидентом?

Ричи: На тот момент Детройт и Ибица были бесконечно далеки. Но мы не ездили на Ибицу, чтобы слушать всякое дерьмо. Наоборот, мы старались везти туда хорошую музыку. Но никто этого не понимал. Глобальные перемены начались в 2000-2001 годах. Мы ездили на остров и делали там безумные вещи. Это было началом новой Ибицы.

Конечно, это место остается попсовым. Но если вы туда поедете, сможете увидеть сеты Marcel Dettmann, Ben Klock, Sven или Ricardo. Можно услышать и более коммерческую музыку вроде Jamie Jones. Но на самом деле теперь там стало гораздо больше музыкального разнообразия. Ибица стала более репрезентативна, с точки зрения музыкальных стилей, чем раньше. Людям следует понять, что Ибица – это часть электронной сцены. Но в то же время я понимаю, почему люди спрашивают «Какого хрена Ричи Хоутин делает на Ибице?».

Ричи Хоутин

SI: Думаю, люди просто считают, что вы очень много тусуетесь и не особо занимаетесь музыкой.

Ричи: Да, я знаю. Но жизнь – это приключение. Нужно делать то, что делает тебя счастливым. В идеале, музыка – это прямой путь к эмоциям, даже если это чувствуется не сразу. Люди не думают «о, он наверное был влюблен, когда писал это» или «ой, он наверное был очень расстроен». Но они наверняка знают, что единственная причина, по которой я создал пластинку – это потому что я хотел ее сделать. Это что-то вроде внутренней необходимости.

Например, когда вышел альбом «Sheet One» я понимал, что захочу когда-то сделать еще один. Если мне всерьез не кажется, что я хочу сделать новый альбом, все, что мне остается – это пробовать. Но никогда ничего не выходит, если ты не чувствуешь, что может сейчас сделать это. Люди заметят, что это натужно, что тебе не хватали мотивации.

Знаешь, проходили месяцы и даже годы, когда меня вообще не парило, что я не появлялся в студии. Это была бы бесполезная трата времени. В 2000 я парился только о выступлениях перед публикой. Это было намного интереснее, чем закрываться в студии и создавать музыку наедине с собой. Могу честно сказать, что мне очень нравилось выступать.

Но сейчас я рад опять вернуться в студию. Не знаю, как это получается, но сейчас это то, чего я хочу. Мне просто нужно чувствовать, что я свободен в своем выборе.

SI: Похоже, пришло время поговорить о том инциденте с монитором… (в декабре 2014-го в ходе выступления в Нью-Йорке Ричи Хоутин толкнул студийный монитор на девушку, которая снимала его на телефон слишком близко).

Ричи: Это было что-то в духе «баааааааааааах!». Ты можешь делать фото или видео и вырывать их из контекста. Теперь уже мне очень сложно объяснить всю эту историю с монитором. Мы все делаем крутые вещи и в то же время допускаем ошибки. Мы пишем хорошие альбомы, а потом плохие. Если мы будем судить каждого за допущенную ошибку, для всех наступят сложные времена. Человек – это не только его оплошность.

Ричи Хоутин

SI: Что бы вы сказали все растущему количеству молодых продюсеров, которые планируют зарабатывать на музыке?

Ричи: Я думаю, каждый должен найти свой путь. Больше выступать, продавать футболки, делать какой-то особый мерч и так далее. Я уверен, что всегда есть путь заработать денег. Но это сугубо моя точка зрения после 25 лет в этом бизнесе.

Если взглянуть на тот как начиналось техно, тогда все думали только об одном – о творчестве. Никто не думал о коммерции. Если тебе нравилось то, что ты делал, этого уже было достаточно. «Давайте продадим 5000 экземпляров этого трека и поднимем бабки», — такая мысль никогда не приходила к нам в голову. Все, о чем мы переживали, – чтобы люди это слушали.

25 лет назад я не был музыкантом, но я верил в то, что технологии помогут моему творчеству. Сегодня дети качают программы вроде Traktor и используют технологии, чтобы создавать музыку. Я думаю, это круто. Я рад этому. Технологии должны открывать двери.

Все эти новые инструменты, новые танцевальные площадки, все, о чем мы говорим – это все об одном. О том, чтобы играть что-то новое и делать шаг в будущее. Это и есть причина, почему я не планирую заниматься только музыкой. Я хочу создавать новые инструменты для создания и дистрибуции музыки. Что, в результате, первично – технологии или музыка? Для меня – и то, и другое. Это замкнутый круг и я нахожусь внутри него.

Комментарии