Американский актёр, режиссёр, сценарист, продюсер, писатель — Джеймс Франко. И успел он в каждой из своих сфер деятельности немало. Благодаря своему таланту перевоплощения, трудоспособности и, конечно же, обаянию он уже сыграл десятки ярких ролей, в числе которых как драматические картины, так и комедии. Одной из первых его заметных ролей стал воплощённый на экране образ культового актёра Джеймса Дина в одноимённой картине 2001 года. Именно за эту роль он был удостоен награды «Золотой глобус». Затем последовали не менее яркие роли. Так, например, он сыграл одну из основных ролей в экранизации «Человека-паука», снялся в фильме»Последнее дело Ламарки», «Эскадрилья «Лафайет»», «Ананасовый экспресс: Сижу, курю», «Медовый месяц Камиллы», «Харви Милк», «Оз: Великий и Ужасный» и многие другие. Помимо всего прочего Джеймс в своём послужном списке имеет около десятка режиссёрских работ и даже является преподавателем кинопроизводства в Нью-Йоркском университете, а его бунтарский характер и дерзкие выходки постоянно привлекают внимание к личности Джеймса Франко.

Каждый человек является собой лишь наполовину. Первая половина создана им самим, а вторая половина — это то, что про него думают люди.

Люди не устают следить за тем, сколько геев я сыграл за свою жизнь. Пару раз я даже слышал что-то вроде «Слушай, это же твоя третья гей-роль. Ладно, не валяй дурака, пора уже признаться».

На каждую «Горбатую гору» найдется пятьдесят фильмов про традиционную любовь.

В детстве я сообщил маме, что хочу быть актером. Она сказала: «С такими зубами? Забудь». И я согласился на брекеты, которые раньше надевать отказывался. Это была первая жертва во имя профессии.

Говорят, я был здорово накурен, когда вел церемонию «Оскара». Но это чушь, конечно. Я был под героином.

Существует множество вещей, которые заставляют меня интересоваться ролями геев. Я играл гея, который жил в 1960-е, и я играл гея, который жил в 1950-е, и я играл гея, который жил в начале 1920-х. Быть геем в каждую из этих эпох — по крайней мере, быть геем публично — было очень непросто. Это мне и интересно — как живет человек в постоянном конфликте с окружающим миром. А может, я и вправду гей?

Подрабатывая в фастфуде, я усвоил универсальное правило: бегать за девушками — глупо. Если ты ее заинтересовал, она всегда вернется: «Ой, я кетчуп забыла…».

Отдыхать? А что это такое? Я сплю не больше 6 часов в сутки и переживаю, что трачу на это слишком много времени.

Хочешь интересовать людей? Будь интересным.

Я трудоголик. Мой самый первый фильм был о мальчике, который — после того, как умерла его золотая рыбка — вдруг осознал, что смертен. Он сказал родителям, что не хочет умирать, но они ответили ему, что бояться не нужно, потому что впереди еще много времени. Но его это не успокоило, и он решил, что отныне будет делать все здесь и сейчас. Он тут же женился на соседской девчонке, нашел работу и завел семью.

Я люблю заниматься всем подряд. Это же как бросить в колбу кучу химических реактивов и посмотреть, что получится.

В школе — особенно последние два года — я постоянно попадал в полицию из-за всяких пустяков: граффити, воровство и разбитые машины.

В «Последнем рубеже» я играю подонка, который мучает семью Джейсона Стэтхема. Например, краду котенка его маленькой дочки. В фильме это выглядит ужасно… В общем, после съемок я забрал котенка к себе. И его «дублера» тоже. Теперь эти разбойники Люкс и Макс живут у меня.

Надеюсь, эта жизнь не единственная, иначе всего не успеть никак.

В «Макдоналдс» — был в моей жизни и такой момент — я считался по-настоящему прилежным работником. Худшее, что я, возможно, сделал — это немного пересолил картошку.

И почему меня считают замкнутым? Весь вечер болтаешь, улыбаешься, строишь из себя светскую персону, а тебе потом говорят: «До чего ж ты молчаливый!».

Ненавижу готовку. Готовка — это искусство, а я ненавижу, когда искусство исчезает.

Недавно я понял, что мне нравятся сериалы — и вообще сериальность во всем. Да, мне нравится продолжительность процессов, мне нравится непрерывность рассказа, мне нравится долгое развитие, и мне нравится, когда созданное тобой нечто живет долго-долго.

Я не очень хочу умирать. Мне надо так много сделать.

Плохое искусство и искусство, на которое некомфортно смотреть, — это вещи разные. Я рад, если то, что я делаю, заставляет людей чувствовать себя некомфортно.

 Актерство приносит много денег, но удовольствия от него гораздо меньше, чем от чтения Фолкнера.

Если людям удобнее оценивать мою поэзию через призму моей актерской карьеры, я возражать не стану.

Есть множество хороших книг, которые никогда не станут фильмами. Великий роман не гарантирует великого кино. А вот второсортное чтиво легко становится великим фильмом — «Крестный отец», например.

Я безумен именно настолько, насколько вам показалось.

Смешная штука жизнь. В школе мы тырили в магазине парфюм и продавали одноклассникам. А теперь я — лицо аромата Gucci Cologne.

Я рад, что мне дали когда-то возможность преподавать актерское мастерство в Нью-Йоркском университете. Мне всегда казалось, что учить — это значит расплачиваться за те знания, которые ты когда-то получил.

Я сейчас в том возрасте, когда надо браться только за то, что делает счастливым. И все, за что я берусь, делает меня счастливым.

Каждый день я начинаю однообразно — сто приседаний.

Увы, я не могу быть никем, кроме Джеймса Франко. Это так больно — быть самим собой, но только сумасшедшим удается от себя убежать.

Я занимаюсь живописью потому, что это независимое искусство — между тобой и холстом нет ни продюсера, ни режиссера.

Я с большим уважением отношусь к порноактерам. Когда-то очень давно мы с одной девчонкой взяли камеру и засняли себя, а потом посмотрели на то, что получилось, и сказали себе что-то типа «Давай больше никогда не будем это смотреть». Но посмотрите на порноактеров. Это ведь не просто люди, которые трахаются перед камерой. Это люди, которые показывают свои видео всему миру.

К моей жизни больше всего подходит цитата из того старого фильма про гонки, которую мне рассказал Шон Пенн. Там был один итальянец, который оторвал от своей машины зеркало заднего вида и выбросил его к черту. И кто-то спросил его: «Ты что делаешь?» А он отвечает: «Там, куда мы едем, нам не нужно оглядываться».

Да, я, конечно же, робот.

Комментарии