Американский режиссёр итальянского происхождения Мартин Скорсезе неоднократно признавался одним из наиболее выдающихся и влиятельных кинорежиссёров современности. Так, опрос одного популярного американского журнала в 2010 году показал, что жители США считают Скорсезе лучшим ныне живущим режиссёром. Это прекрасный пример того, как в слабом физически теле зарождается сильная личность и безукоризненный гений. Практически всё своё детство Скорсезе провёл в местных кинотеатрах, ненасытно вкушая мировую классику и одновременно прячась от душного уличного смога, так как страдал от астмы. Огромное влияние на него тогда оказали картины Джона Хьюстона, Джона Форда, Бернардо Бертолуччи и многих других известных творцов. Позже с именем Мартина Скорсезе свяжут отдельное направление в кинематографе — «новый Голливуд» — где слились воедино серьёзные философские темы и высокий уровень зрелищности. Сегодня Мартин Скорсезе — один из лучших режиссёров в истории Голливуда и мирового кино в целом, практически каждый актёр мечтает сняться в его фильме, а зрители смотрят его кинокартины с упоением и восторгом. У него за спиной около 100 всевозможных наград и премий, включая «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля, премии «Золотой глобус», «Эмми» и конечно же «Оскар». Легенда мирового кино — талантливый режиссёр, актёр, продюсер и сценарист Мартин Скорсезе — в рубрике «Мысли вслух».

«Вообще-то я хотел стать обычным приходским священником. Но я не мог соотнести с этим желанием внешний, светский мир. Я не понимал, как человек может существовать в двух этих измерениях. Как жить по Новому Завету, следовать новозаветному закону любви к богу и ближнему в современном мире?»

«Шестой брак для католика — не шутка».

«Кажется, сейчас я стал немного мягче, потому что в конце концов в начале 1990-х многим в Голливуде понравилось то, что я делал. Они осмотрелись, а я все еще тут. Спустя 20 лет они сказали себе: «Эй, он все еще жив. Он снял много чего, и это было неплохо. Не принесло денег в то время, но было совсем не плохо». Оказалось, что когда мне нужны были деньги, почти в каждой студии находился человек, которому я нравился. Так что я прекратил бороться».

«Мне кажется, что любой чуткий человек должен понимать, что насилие не может изменить мир, а если и меняет, то только временно».

«Кино удовлетворяет извечную потребность коллективного бессознательного – потребность людей в общих воспоминаниях».

«Я знаю всё о гонконгском кинематографе. На мой взгляд, ситуация у них великолепна, потому что они могут делать то, чего не умею я».

«Жизнь я узнавал на улице».

«Чем богаче становится страна, тем больше бездомных и бедняков выметают с улиц. Их просто увозят, чтобы средний класс и богачи их не замечали. Но у нас же все равно остается ответственность. Я не очень понимаю, как с этим быть».

«Должен сказать, у меня довольно паршивое настроение. И так уже лет 40».

«Становясь старше, время от времени ты должен выбирать, с кем сражаться. В молодости ты воюешь со всеми. Ты как боец на ринге, дерешься со всяким, кто бы ни вошел. С возрастом приходится осознавать: подожди-ка, это не стоит потраченных сил, потерпи, пока не начнется монтаж».

«Меня не приглашают в Белый дом, когда там смотрят мои фильмы. Всех приглашают, а меня — нет».

«Высказываться может любой актер, но все мы работаем как одно целое».

«Я не различаю право и лево. На площадке, когда я говорю: «Я хочу, чтобы этот человек встал левее», — я должен коснуться плеча, иначе обязательно перепутаю. Кроме того, я отчасти дислексик. Когда я говорю «госпиталь»… Вот видите, я хотел сказать «отель». В общем, когда я хочу сказать про «отель», я произношу: «Почему бы нам не отправить его обратно в госпиталь»».

«Я мучаюсь, балансируя, совмещая разные жанры и связанную с ними эстетику».

«Во время съемок «Бешеного быка» я на самом деле чуть не умер от кокаина, но по прихоти судьбы все кончилось хорошо, я не умер, а доснял фильм. Мне было плевать, что с ним потом будет, я просто хотел вывалить в него все. Я был очень зол. Но это была очень продуктивная злость. Я знал, что, скорее всего, это будет последний фильм, который я сниму. Я чувствовал, что в режиссуре для меня больше нет места. Особенно в Америке».

«В 70-е годы кино «двигали» большие идеи и люди».

«Я бывший католик. Но я все-таки католик — от этого не избавишься».

«Время идет, я старею и начинаю замечать, что мне просто нужно посидеть в тишине и подумать».

«Самое трудное — сохранить истинную простоту».

«Квартал, в котором я рос, славился тем, что похороны там случались куда чаще, чем свадьбы. С тех пор свадьбы кажутся мне единственной защитой против смерти».

«Злость заложена в самой человеческой природе, если ты жив — ты зол. Она может быть деструктивной, может стать причиной убийства, может съесть тебя изнутри. Но в то же время может быть и конструктивной».

«Я считаю, что можно сделать фильм с небольшим бюджетом и при этом снять в нем звезд».

«Когда я снимал «Казино», я был очень зол на Лас-Вегас. Вам может нравиться Вегас, но это место исключительной жадности. Он всегда был вроде отражения Голливуда, отражения американской культуры. I can’t get no satisfaction, как поют Rolling Stones. Еще, еще, еще и еще. Бесконечное обжорство, пока все не лопнут. И это мое отношение заметно в фильме».

«Интеллект всегда побеждает».

«Моя проблема в том, что я хочу делать все сразу. Я хотел снимать кино про Александра Македонского, и Оливер Стоун сказал мне: «Ну уж нет, это буду делать я. Тебе же нравятся римляне, ты не любишь греков». Я говорю: «Я люблю греков!» «Нет, — говорит, — я тебя знаю, ты любишь римлян». И он был прав!»

«Я параноик и больше не хожу по улицам. Хотя раньше много гулял».

«Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что со временем приучаешься думать, прежде чем действовать».

«Я люблю монтировать, я знаю, как смонтировать кино, возможно, даже знаю, как его снять, но я не знаю, как сделать освещение. Наверное, это связано с тем, что я вырос без света, в доходных домах. Это было как в деревне, где очень много жизненной силы. Но свет был весь искусственный. Поэтому я не знал, откуда должен идти свет, когда я стал снимать кино».

«Истинная природа человека — сострадать и любить».

«Сейчас более чем когда-либо мы должны говорить друг с другом, слушать друг друга и понять, как мы видим мир, кино является лучшим средством для этого».

«Оливер Стоун меня как-то спросил: «Чего ты хочешь добиться в кино?» Мы друг друга подкалывали, он меня так провоцировал. И я имел наглость сказать: «Я надеюсь, что мои фильмы оставят какой-то след». Он только рассмеялся: «Ты снимаешь кино, чтобы оставить след?» На самом деле он имел в виду: «Тебе надо срочно что-то делать со своими амбициями».

«Я очень ценю ирландскую литературу, а ирландская поэзия необыкновенная».

«Музыка — это моя страсть. Но слушать ее толком сейчас не получается. Дома — нельзя, там маленькая дочка. У меня, конечно, есть iPod и все дела, но от него очень быстро начинают болеть уши».

«Сейчас уже и не скажешь ничего ни о каких меньшинствах. Из-за всей этой политкорректности стало крайне сложно рот раскрыть».

«Я мало с кем вижусь. Больше всего я люблю запереться в просмотровой и просто смотреть кино».

«С другой стороны, Америка тем и красива, что ты можешь сжечь флаг. Возможно, тебе не захочется, но ты можешь. Хотя я сам не стал бы этого делать, хотя бы потому, что люди гибли за этот флаг».

«Я не могу представить себе то время, когда я не снимаю что-либо».

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии