Когда Бьорк было одиннадцать, мама привела её на радио. Там в ней тут же разглядели вундеркинда и усадили записывать альбом. Диск стал в Исландии платиновым, а девочка превратилась в общенациональную звезду. Потом пришла слава и во всём мире. Исландский акцент Бьорк действует как гипноз: заставляет прислушиваться и воспринимать слова на каком-то другом, более глубоком уровне. С самого рождения живя под ярлыками «другая» и «странная», она научилась обращать свою непохожесть в преимущество. Независимая и своенравная певица Бьорк в рубрике «Мысли вслух».

«Когда мои родители развелись, я осталась жить с мамой. Мама разрисовала стены огромными разноцветными бабочками, привела в дом друзей и устроила нечто вроде хиппи-коммуны. Я была там единственным ребёнком, у всех были длинные волосы, все ели вегетарианскую еду и беспрерывно слушали Джими Хендрикса. А вечером я могла не ложиться спать, пока сама этого не захочу».

«Вся эта придумка с возрастом — ложь. Наступают моменты, когда тебе пять лет. В один день ты умен, в другой — глуп. Сейчас я чувствую себя мудрой. Это случается нечасто, но случается. Есть моменты, когда я чувствую себя очень глупой. Мне бы хотелось подступиться к любому возрасту в любое время, к любой зрелости».

«Я всегда чувствовала себя так, будто мне или пять лет, или девяносто. Так что между двадцатью пятью и сорока пятью это просто не я»

«Мне хочется защищаться, когда люди думают, что я странная или слишком мечтательна. Они думают, что я — это особый вид эльфа. Другая сторона меня — это мать-одиночка, которая должна бороться, сражаться».

«Мне кажется, что у каждого человека есть какая-то миссия. Моя миссия — делать всё быстро-быстро. Я пробовала 900 тысяч разных вещей только для того, чтобы знать, что я пробовала их все».

«Я так много в жизни встречала людей, которые смущаются выражать свои чувства и быть артистичными, волнуются насчёт того, что скажут или подумают другие, боятся рисковать. Я всегда рискую. Это единственный способ создавать вдохновенное искусство! Да и риск вообще сам по себе очень вдохновляет!»

«Люди часто спрашивают меня об эскимосах. Но в Исландии нет эскимосов».

«Я склонна разделять мнение, что каждый способен в мыслях создавать все что угодно и для него это будут истинные вещи. Воображение каждого является продуктом, а потому — фактом. Вот и я: каждое утро, когда я просыпаюсь, рождаю заново свою вселенную, а вечером безжалостно-хладнокровно ее убиваю. Завтра выдумаю другую. Не лучшую, а просто другую».

«Никогда не понимала смысл слова «одиночество». Сколько я себя помню, всегда состояла в оргии с небом, океаном и природой».

«Я привыкла быть хиппи среди консерваторов и консерватором среди хиппи».

«Я не жду от людей понимания. Это было бы довольно самонадеянно. Мне кажется, в мире есть много людей, которых вообще никто не понимает».

«Мода для меня — это фашизм. Журналы, обслуживающие моду, диктуют: будь такой, какой велели, подчиняйся, подчиняйся, подчиняйся. Надеть вещь, которая вышла из моды, — самое страшное преступление, которое женщина может совершить. Об этом пишут так, будто за это вас ждет публичная казнь на центральной площади».

«Если честно, меня просто прёт в магазинах секонд-хенда. Подозреваю, что там вступает в силу мой охотничий инстинкт».

«В конце концов, все видят мир с разных точек зрения. Потому что не бывает двух одинаковых людей. И это делает всех людей на свете «странными» и «чудаковатыми», если приглядеться».

«Меня поражает, когда люди говорят мне, что у электронной музыки нет души, и винят компьютеры. Тычут в них пальцем, как бы говоря: «Здесь нет души!». Ты не можешь винить компьютер. Если в музыке нет души, так это потому, что ее туда никто не вложил. И это не вина инструмента».

«У меня определенно нет амбиции быть чем-то большим, чем все остальные».

«В Исландии даже хиппи — трудоголики».

«Музыка для меня — это бесспорный научный факт. Как алгебра».

«Мне сто раз говорили, что я похожа на телепузика — такая же маленькая и заторможенная. Но я не обижаюсь».

«Лучше останусь такой, какой меня представляют люди, чем буду придерживаться правил, которых все равно не знаю и не понимаю; это может сделать мою жизнь несчастливой. Нет, лучше буду делать то, что мне нравится!»

«Глупо спорить, будто не выражаешь себя одеждой, которую носишь. Внешний вид очень важен. Если я выгляжу так же, как и пою, это помогает мне. Ведь люди больше привыкли воспринимать все глазами, а не ушами. Я хочу показать: да, я — экстремистка, я обожаю крайности!»

«Нет ничего хуже, чем девочки, одетые во все розовое».

«Сто лет назад к певцам относились с презрением. А сегодня, если ты вышел на сцену и держишь в руках микрофон, тебя воспринимают чуть ли не оракулом, ты становишься выразителем идей для очень многих людей. Но я-то пою просто потому, что мне нравится».

«Рояль не должен стремиться стать скрипкой, он должен гордиться тем, что он рояль!»

«Я терпеть не могу, когда люди считают меня сумасшедшей. Думаю, это просто недоразумение».

«Мне кажется, нет никакого смысла напиваться, если вы не собираетесь танцевать до изнеможения и быть диким».

«Мне кажется, что религия — это ошибка. Меня изматывает ее категоричность суждений. Думаю, атеистам стоит начать громко привлекать к себе внимание, как это делает религиозный народ».

«В твоем теле есть определенные эмоции, которые не разделит даже самый близкий друг. Но если ты найдешь подходящий фильм или книгу, они поймут тебя».

«Будучи человеком, одержимым музыкой, я всегда слышу у себя в голове какую-то песню, обычно это моя собственная мелодия. Так было всю мою жизнь».

«Феминистки вгоняют меня в смертельную скуку. Я следую своим инстинктам, и если это в какой-то степени помогает юным девушкам, то здорово. Но я бы была рада, если бы они расценивали это как урок и следовали своим инстинктам, а не имитировали кого-то».

«Похоронный бизнес — это такая эмоциональная манипуляция. Я бы хотела, чтобы меня бросили в море или сожгли — что-то, что бы не вызывало такой шумихи».

«Природа побеждает искусственные препятствия и конструкции. В ней настоящая свобода».

«Было бы очень лестно, если бы обо мне думали как о человеке, который воспевает жизнь».

«Того, кто импульсивен и дик, никогда не сможет превзойти тот, кто техничен и математически точен».

«Жизнь-это ожерелье из страхов».

«Самая сильная моя сила и самая слабая моя слабость — в том, что я не способна дважды сделать то же самое».

«Когда-то я с опаской предполагала, что в Голливуде принято носить только черный Армани, а преступившего эту догму ждала скорая казнь. Оказавшись там, я с ужасом констатировала, что за небольшими исключениями — это чистая правда. И что голливудские журналисты только об этом и способны говорить».

«Я скучаю по ритму. Когда мне было четырнадцать, я играла в девчачьей панк-группе на ударных. Поэтому до сих пор, как только речь заходит о ритме, я становлюсь чертовски разборчивой».

«Я никогда не буду делать никаких политических выступлений, потому что я очень плохо разбираюсь в этом. Но я легко могу выступать от лица тех, кого политика интересует лишь в фоновом режиме».

«Никогда не буду заниматься хип-хопом. Я же из Исландии».

«Как и все исландцы, я люблю напиваться. Напиваюсь я, пожалуй, не так уж часто, но уж если начинаю, то это, как правило, настоящий Армагеддон».

«Я не нравлюсь себе только тогда, когда устаю. Например, я никогда не говорила себе: сегодня я хочу быть красивой. Я просто не хочу выглядеть усталой. Если вы покажете мне две фотографии, на одной из которых я буду выглядеть уродом, а на другой я буду усталой, я стану беспокоиться только о последней».

«Было бы так прекрасно, если бы 100 тысяч человек погибли от землетрясения. Может быть, я говорю так, потому что никогда не попадала в зону землетрясения, но я была бы не прочь погибнуть именно так… это так мило… А ещё я бы хотела быть съеденной тигром. Как-нибудь так».

Комментарии