Обладательница выразительной пластики, феноменального прыжка, гибкой спины и высокой музыкальности, Майя Плисецкая прожила жизнь, наполненную любовью к танцу. Прима-балерина Большого и всемирно известная балерина, она стала символом целой эпохи. Плисецкая танцевала, работала балетмейстером, снималась в кино, писала мемуары и обязательно иронизировала, но никогда не останавливалась. Одна из величайших балерин ХХ века, эталон для многих поколений, Майя Плисецкая в рубрике «Мысли вслух».

«Я с детских лет не в ладах с неправдой. Она меня коробит пуще красной тряпки».

«Я была ребенком своевольным, неслухом, как все меня обзывали. Спустила по течению ручейка свои первые сандалики. Вместо корабликов, которые усмотрела на старинной почтовой открытке».

«Из-за того, что родилась на российской земле, я исчисляю свою жизнь эпохами «царствования» наших вождей. Ни одной моей коллеге из Финляндии или Франции не придет в голову соизмерять этапы своей биографии по именам президентов или премьер-министров».

«Замечательный педагог Ваганова говорила: «Лучше уж хуже, но своё».

«Первый визит в театр я нанесла в пятилетнем возрасте. Пьеса называлась «Любовью не шутят». Автора я не помню, да и не требуйте этого от маленькой девочки. Театр был драматический, музыки не было. Танца не было. Но я ушла, пораженная в самое сердце. Долго потом снилась мне стройная красивая женщина в длинном черном, облегающем ее платье».

«Мама была киноактрисой и снялась по крайней мере в десяти картинах. Фильмы тогда еще были незвуковые. Она играла узбечек, а всегда в Азии были сплошные трагедии. Она играла прокаженную, где ее топтали лошади. Какой-то другой фильм, где ее сжигали живьем в каком-то доме. Вообще, я просто обрыдалась, хотя она сидела рядом со мной в кинотеатре, держала меня за руку и говорила: «Я здесь, я с тобой», а все равно я сердилась, что она мне мешала плакать».

«Мой отец был консулом на Шпицбергене, я там жила два года. Там, знаете, было не до кино, не до чего. Потом наступили страшные годы, когда его арестовали, расстреляли, мать попала в ГУЛАГ. Так что детство было не очень веселое».

«Мой отец верил, что система человеческих отношений в новом строящемся обществе будет справедливее, чем в прошлых веках. Но десятилетия идут, а система человеческих отношений к лучшему не меняется».

«Мой дед был зубным врачом, жили мы на Сретенке. Там я родилась».

«Я всегда ленилась. Если можно было сделать комбинацию один раз, я делала ее один, а не десять. Не всегда получалось фуэте, иногда выходило, иногда нет. Ну и что! И даже сейчас я думаю, что благодаря своей лености я сохранила ноги».

«Нет человека, который бы мне не сказал, когда меня видит в первый раз: «Ой, а я думал, что вы высокая». У меня 165 см, рост средний, нормальный».

«С высокими гостями в ложе всегда Хрущев. Насмотрелся Никита Сергеевич «Лебединого» до тошноты. К концу своего царствия пожаловался он мне как-то на одном из приемов: «Как подумаю, что вечером опять «Лебединое» смотреть, аж тошнота к горлу подкатит. Балет замечательный, но сколько же можно. Ночью потом белые пачки вперемешку с танками снятся…». Такие у наших вождей шутки в ходу были».

«Измениться труднее, чем за волосы себя поднять».

«Характер — это и есть судьба».

«Может быть, я старомодна. Но я предпочитаю отбор природы усердию и старательности».

«Откровенно говоря, я вообще люблю все, что модно, так как модное отражает время…».

«По молодости я никогда не красилась — это было немодно. На знаменитой фотографии с Кеннеди в Белом доме у меня совсем нет макияжа — мне тогда это и в голову не приходило».

«Я ела всегда много и диет не соблюдала. И вес мой был чуть-чуть больше, чем нужно».

«Не жрать! Более действенного способа быть в форме еще не придумали».

«Хлеб с маслом — лучшее, что придумали люди».

«Мужчинам всегда нравились красивые фигуры. Я не думаю, что балерины покоряли их своим умом».

«Если меня дирижеры спрашивали про темп, я всегда говорила: играйте как написано у композитора в партитуре. «А если кто-то из солистов не успевает?» — «Тогда пусть идет домой».

«Колено всегда болит, всю жизнь. Я думаю, что вообще практически никакие травмы не проходят. У спортсменов то же самое, еще хуже. Они хромые, кривые. Потому что насилие над телом».

«Мне кажется, не зря существует мнение, что если в картинную галерею привести дикаря, он ткнет пальцем в шедевр».

«Люди любят понимать, сопереживать. Можно на сцене делать много технически замечательных, совершенных трюков, а зритель пришел домой, поужинал — и забыл».

«Влияние Нуриева на балет огромно. Но сегодня он бы не произвел такого фурора. Сегодня многие так танцуют».

«Идиотизм советской власти не знал границ. Мы даже в балете танцевали только оптимизм. Побеждали злого гения».

«Когда я вижу сейчас голых, таких, сяких на сцене, я радуюсь и потираю руки: вот вам, ешьте! Нам-то ничего не разрешали! Ведь получалось, что коммунисты в шубах делали своих детей».

«Всю жизнь люблю новое, всю жизнь смотрю в будущее, мне всегда это интересно!».

«Нас с Щедриным познакомила Лиля Брик, которая обожала знакомить».

«Мы снимаем квартиру. Это, как в старину говорили, меблированные комнаты. Я не нахожу радости в том, чтобы шиковать. Я нахожу в этом заботы. Если иметь дом, его же надо убирать, содержать. Караул! А так, как в гостинице, — мне удобно».

«Если бы у нас был хоть один ребёнок, у нас была бы другая жизнь. Мы бы заботились только о нем, думали только о нем, жили бы только ради него. А я тогда к такой жертвенности не была готова. Рождение ребенка — это минимум один пропущенный год карьеры. Я была не уверена в том, что, испортив фигуру и пропустив год, смогла бы вернуться на сцену. Риск был огромен. И я не рискнула».

«Однажды я сказала Славе Ростроповичу, что Родион подарил мне «Даму с собачкой». Он говорит: «Статуэтку?» Я говорю: «Нет, балет!».

«Бывает, творческие люди, даже близкие, как-то завидуют друг другу. С Щедриным этого не может быть. Он болеет за меня как никто».

«Я вам скажу без хвастовства: мне нечему завидовать. Господь дал мне способности и неплохие данные, в Большом театре я перетанцевала уйму балетов, у меня, похоже, мировая слава. И главное — у меня прекрасный муж, чего же мне еще желать?».

«Я не простила своих врагов и не собираюсь этого делать. С какой стати? За что мне их прощать, скажите на милость? Люди не меняются, это мое глубокое убеждение. И пусть знают, я ничего не забыла и ничего не простила».

«Я танцевала всегда только для зрителей. После ухода со сцены не танцевала ни разу. Что-что, а танцевать для себя мне в голову не приходило».

«Зрители всегда воспринимали меня с открытым сердцем. Может быть, поэтому я и живу так долго».

«Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. Только так. Хорошие — всегда исключение, подарок Неба».

«Не уверена, что высшее проявление ума — это доброта. Добряки бывают и набитыми дураками».

«Я не вижу в старости, в морщинах красоты. Я вообще старыми людьми не очень-то восторгаюсь. А уж молодящийся старичок или старушка — это вообще смешно».

«Целью моей жизни всегда был танец. И эта цель достигнута».

«Я умру, но Кармен – никогда».

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии