О ней говорят как об одном из самых великих хореографов ХХ века, о ней вспоминают как о выдающейся танцовщице, оговаривая, что модерн-балет не был бы таким, какой он есть сейчас, если бы не она. Ее имя можно увидеть среди обладателей награды «Венецианский Золотой Лев» и «Приз Киото». Ей принадлежат слова: «Все, что я делаю, я делаю как танцор, все, абсолютно все». Ее имя — Пина Бауш, ее сущность — танец.

Пина Бауш

Голос учителя: «Ты — акробатка». Значение слова Пине не понятно, но тон, с которым произнесен вердикт, такой звеняще-мелодичный, одобрительный, особенный. Тон, за которым хотелось следовать, пластика, которую хотелось перенять, класс, в котором хотелось остаться. Ее первый балетный класс.

Пина Бауш

Пина Бауш

Пина Бауш

Легкая, невесомая, извивающиеся пушинка, балансирующая между полом и потолком, — такой Пина запомнилась Курту Джусу, декану школы искусств «Folkwang» в Эссене. Сторонник модерн-балета, в своем преподавании он всегда стремился примирить хореографию фундаментальной классики и экспрессию свободы. Молодая студентка Бауш демонстрировала безупречную чистоту позиций и оборотов, добавляя в каждый этюд чувственность и вольность. Наблюдатель от природы, еще с детства Пина с любопытством подглядывала за постояльцами отеля ее отца. Эмоции, реакции, психология поведения, ей было интересно любое проявление. Впоследствии, работая над соло в балетном классе, она нанизывала движения и характеры, склеивала статику тела со статичностью скульптур, увиденных в лаборатории студентов курса архитектуры, связывала актерскую игру и язык тела, гротеск оперетты и грациозность балетного поклона.

Пина Бауш

Пина Бауш

Пина Бауш

1958-й — год большого события в карьере Бауш. Выпускница эссенской школы балета получила грант от службы академического обмена Германии. С пометкой на документах «special student», перед Пиной открылись двери Джульярдской школы искусств. Знакомство с Нью-Йорком, меккой современного балета, прошло беззвучно. Пина едва ли знала хотя бы пару английских слов, не говоря уже о связанных предложениях. В лучших традициях «теплого приема», ее багаж был утерян, объясниться с работниками аэропорта с помощью жестов не получилось, но первую аудиенцию преподавателей Джульярда она не пропустила. Врожденная немецкая организованность и стопроцентное знание собственного тела изумили Энтони Тюдора. За восторгом последовало приглашение присоединиться к его хореографическому классу. Ответ положительный не прозвучал, но изящный реверанс и поклон в сторону учителя были громогласнее любого «да». Нью-йоркская арт-сцена предлагала массу возможностей. Пина старалась использовать каждый шанс, пробуя разные методы и тенденции, смешивая музыкальные направления, танцевальные бэкграунды и чувства. И, безусловно, такая работоспособность и талант заслуживали оваций. Стоящий, рукоплещущий зрительный зал Metropolitan Opera — это лучшая благодарность за ночные репетиции, за стопроцентную вовлеченность в балет, за откровенную правду, растворенную в танце.

Пина Бауш

Пина Бауш

Два года работы над собой, над внутренним и внешним, пролетели. Движения чисты, чувства глубоки. Metropolitan Opera и Америка хотели видеть Пину на сцене. В один из январских понедельников у нее состоялся разговор с Куртом Джусом. Нью-Йорку Бауш дала обещание вернуться и вылетела в Вупперталь, чтобы создать свои лучшие постановки, чтобы собрать танцевальную компанию, которая объездит полмира, чтобы просто задавать вопросы и искать ответы. Ее стремления и подходы были приняты не сразу. Зрители покидали спектакли, свистели и возмущенно обсуждали пренебрежение классикой. Критики подливали масло в огонь: «Музыка настолько прекрасна, что можно закрыть глаза». Слова о балете, о хореографии — ни строчки. Оркестр противился экспериментам с хором. Поначалу ни кулисы, ни зрительный зал не желали выбираться из зоны комфорта. Но Пина была не из тех, кто останавливается. Танцоры — первые с кем нужен был контакт. Пробы, распределения ролей и технические репетиции были отодвинуты хореографом на второй план. Собрав компанию на сцене вуппертальского театра, Бауш рассказала о новом подходе «7х7х5», о концепции, которая создана, чтобы задавать вопросы и слушать ответы, знакомиться с ролью, друг с другом, сценой. Два ряда по 7 человек, участники будущей постановки, по 5 минут обмениваются мыслями о сценарии, реквизите, характере героев. После первых 5-ти репетиций они снова начинают диалог лицом к лицу, об успехах и сложностях, о важности синхронности в массовке и о праве на ошибку в главной партии. Они учатся взаимодействию, дыханию в унисон, сопереживанию и честности. Ведь зритель больше всего хочет именно ее, а не перфекционизма.

Пина Бауш

Пина Бауш

Взаимопонимание внутри танцевальной трупы подарило балет «Come Dance With Me», музыкальным сопровождением которого стали народные песни. Знакомый с детства фольклор, поющие танцоры и отсутствие скованности растопили зрительный зал. Ему вдруг понравилось происходящее, снова образовалась очередь в театральную кассу. Менеджерам начали поступать приглашения на гастроли, а критики отдавали работам Бауш целые полосы. Нью-Йорк увидел Пину вновь и сразу в двух амплуа — танцовщицы и хореографа.

Пина Бауш

Пина была рада успеху, но дороже всего ей была сакральность театра и она нашла способ уберечь ее. С конца 60-х и по сегодняшнее время магия танца Бауш связанна со словом «Лихтенберг». В индустриальной части Вупперталя, среди СТО, железнодорожного депо, дешевых закусочных и холлов с игровыми автоматами расположился старый кинотеатр, репетиционный зал Пины и её компании. Помещение, лишенное солнечного света, угрюмое пространство со старой вентиляционной системой стало местом, где в процессе долгих репетиций, размышлений, конфронтаций и поисков компромиссов рождались движения искренности, отчаянные перформансы, небывалые трансформации. Таинственность и отрешенность от реального времени будоражила фантазию танцоров, спартанские условия позволяли сосредоточиться на технике исполнения, а камерность бережно оголяла чувства. Для чужаков двери были всегда закрыты. Даже в предпремьерные дни показать кусочек финального прогона для медиа было скорее исключением из правил, чем само собой разумеющимся действием. Интимность — то, что Пина ценила и берегла больше всего. «Лихтенберг» — мир ее вдохновения, лаборатория танца, место встречи, где говорят и понимают с полуслова, где возникает близость между мужчиной и женщиной, между танцором и хореографом, между сценой и ее будущим зрителем.

Пина Бауш

Пина Бауш

«Все мои роли, написаны моим телом». Так говорила Пина о себе в танце и о своей хореографии, но и сцена для нее была всегда живой субстанцией и у сцены была роль. В балете «In The Rite of Spring» весь паркет был покрыт свежевспаханной мелкодисперсной землей. Аромат, шуршание ног, комочки на одежде и вымазанные лица танцоров. Это не работа в предлагаемых обстоятельствах, это 45-минутная жизнь, 45-минутная главная роль. В «Bluebeard» на сцене были настоящие листья, никакой бутафории, а в «Come Dance with Me» — хворост. И, наконец, в «Vollmond» («Полнолуние») — вода, скалы и живые крокодилы: настоящее безумие, бесконтрольное действие, где пластика и чувства были на пределе возможностей.

Пина Бауш

Пина Бауш

Пина Бауш

Пина Бауш

Гвоздики — любимые цветы Пины, «Гвоздики» — балет, благодаря которому имя Бауш навсегда останется на страницах танцевальной истории. Каждый цветок на своем месте. Аккуратными рядами сцена засажена живыми гвоздиками. «Педантичная подготовка, необычное оформление». Первые мысли, возникающие в голове зрителя, только что зашедшего в зал. В начале спектакля танцоры чересчур осторожны, изрядно нежны. Они не прикасаются к цветам даже кончиками пальцев. Но после двух часов от нетронутости и чистоты на сцене не осталось и следа. Она вспахана и засеяна смешанными чувствами. Зрительный зал в восторженном замешательстве. Что же привело его в это состояние? Хор, поющий джаз и синхронно транслирующий слова на языке жестов, танцующие мужчины в платьях или танцующие на столах женщины под лай четырех скалящихся немецких овчарок. А может зритель просто пребывает в состоянии шока от того что за два часа Пина и ее компания расшатали его чувства от смеха до плача. Однозначного ответа нет. Но предельно ясно, что забыть эти «гвоздики» невозможно. Они дотрагиваются до самых глубин, до струн сердца. Если можно сказать о каком-то балете, как о «чутком», то, пожалуй, о нем. Центральный танец на музыку Вивальди «Четыре сезона» даже выбрался из общей постановки и стал настоящим культурным феноменом. Повторяющиеся четыре движения, подстроенные под музыкальный такт — вот и вся хореография. Перформанс начинают танцоры, образовывая линию. В их компанию может присоединиться зритель. Запомнить движения легко, они предельно просты, меняется только быстрота их смены: учащенная для зимней вьюги и расслабленная — для знойного лета. Для распространения перформанса в массы и привлечения новой аудитории онлайн-ТВ платформа ARTE Concert создала специальный видео-хаб, на котором можно разместить собственное видео «Четырех сезонов». Акцию «Take Part — Dance!» поддерживают также нынешние танцоры Вуппертальского театра. С воркшопами и мастер-классами они путешествуют по всему миру, в поиске новых аутентичных талантов — от Токио до Буэнос-Айреса. Они рассказывают истории, делятся мотивацией, пересматривают архивные видео с Пиной и просто танцуют, для публики и вместе с ней.

Пина Бауш

Пина Бауш

Пина Бауш

Pina is Muse, Pina is Power. Для ранних 70-х ее постановки были дикостью. Абразивная сюжетная линия, танцоры поют и бросаются стульями, мечутся по заставленной, как тогда казалось хламом, сцене, порой то мокрые, то кричащие, то непонятно вообще, что с ними творилось. Зато сегодня наследие Пины просачивается в перфомансах от Lady Gaga и PJ Harvy до Лондонского национального театра. Ее обращение со сценой и реквизитом восхищали Хельмута Ньютона, и в своих фотосессиях он иронизировал на тему моделей и аллигаторов, впоследствии передав эстафету Марио Тестино. Балетное платье, жилистое телосложение и скользящая грация — три вещи, которые покорили японского дизайнера-реформатора Йоджи Ямамото. «Это мое представление женского тела. Изгиб спины. Я всегда ищу ее силуэт в других, когда иду по улице». Коллекция SS’ 92, где центральное место было отдано струящимся платьям молочного оттенка, лишь одна из тех, что посвящена Пине. Последние комбинационные перформансы Бауш стали одним из постоянных источников вдохновения для выпускников Bunka College. В 2015-м году одна из коллекций, посвященная хореографии Пине, была представлена брендом «Etw. Vonneguet» в рамках Tokyo Fashion Week.

Хельмут Ньютон

Йоджи Ямамото

Tokio Fashion Week

«Танцуйте, танцуйте, иначе мы потеряем все», шептала она своим ученикам, и сама танцевала. В любом возрасте и при любой возможности. У Федерико Феллини Пина слепая принцесса, играющая в шахматы, в картине Педро Альмодовара «Поговори с ней» кино-жизнь получил ее перформанс «Café Müller», а после смерти она ожила в объемном изображении в номинированной на Оскар документальной ленте Вима Вендерса.

Вим Вендерс

Автор статьи: Лида Ветчинова

Photo: Pina Bausch Foundation, Jochen Viehoff, Laurent Philippe, Zerrin Aydin-Herwegh, Bettina.

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии