Благодаря Манайло этот фильм («Тени забытых предков» — прим. Е.Н.) такой, какой есть …

Гений Манайло повлиял тогда на Параджанова, на всю творческую группу.

Георгий Якутович1

Ни Михаил Коцюбинский, ни Сергей Параджанов не были связаны с Гуцульщиной никоим образом, кроме как живым интересом к «забытой Богом земле». Приезжая в Карпаты, где в лесах «рубит» невидимый топор, а в мировоззрении местных Рождество соседствует со злыми делами чернокнижников, – художники (в широком смысле этого слова) лишены выбора. Они безоговорочно погружаются в работу. «Взгляд туриста» постепенно растворяется в повседневной жизни гуцульского края, а художественный замысел превращается в тот самый единственный смысл.

В отличие от Коцюбинского и Параджанова, художник Федор Манайло родился на Закарпатье в 1910 году. В этот же год Коцюбинский заезжает после путешествия по Италии в село Криворовня и остается там аж на три года, пока не опубликует впервые в 1912 году повесть «Тени забытых предков».

С того времени пройдет еще несколько лет, прежде чем в Закарпатье сформируется целая живописная школа, у истоков которой будут стоять Иосиф Бокшай и Адальберт Эрдели.

Параджанов и Манайло

Иосиф Бокшай в мастерской

Иосиф Бокшай

Иосиф Бокшай, Великий Верх, 1951

Адальберт Эрдели

Адальберт Эрдели, Возле реки, 1930-е гг.

Впоследствии этот ряд пополнится молодым именем Федора Манайло, который после обучения в Праге в 1934 году вернется домой. Туда, где «горы, народ и быт вызвали понимание особенностей характера Подкарпатской Руси», где Манайло почувствует то, «чего не научила Прага» и увидит то, «на что не указала Европа»2. И если так, то на чем тогда сосредоточится взгляд художника?

Очевидно, для Манайло это был фольклор и этнография. Отправляясь в экспедиции в горные села, художник встречается с образцами декоративно-прикладного искусства и деревянной архитектуры, которые сейчас находятся под охраной ЮНЕСКО. С позиции ученого художник тщательно исследует обрядность и наряд, записывает устное народное творчество и обрисовывает орнаментику.

Так, Манайло, становясь специалистом по народному искусству Гуцульщины, чувствует ответственность за все увиденное. Вероятно, отсюда и возникает желание передать свои знания и музеефицировать то, что необходимо сохранить как часть самобытной культуры. Поэтому после войны Манайло начинает преподавать в Ужгородском училище прикладного искусства, а еще позже становится одним из инициаторов создания музея народной архитектуры и быта в Пирогово.

Пирогово

Музей народной архитектуры и быта Украины, панорамный вид, Пирогово

Федор Манайло

Федор Манайло, Гуцульская свадьба, 1941

Федор Манайло

Федор Манайло, Гуцульская гражда, 1967

Поворотным годом стал 1961, когда художник представил персональную резонансную выставку «Старое и Новое Закарпатье» в Ужгороде, а в следующем году – в Киеве. Георгий Якутович вспоминал лето 1962 и свое знакомство с Параджановым, который был «под огромным впечатлением от киевской выставки Федора Манайло»3. Более того, Якутович рассказывает о выставке и первой встрече с режиссером, во время которой речь зашла о повести «Тени забытых предков» как о точке отсчета, с которой началась история самого фильма. «Этого было достаточно, – пишет художник, – чтобы любознательный Параджанов с жаждой все увидеть и узнать поехал в Ужгород, где познакомился с Иваном Чендеем, будущим соавтором сценария «Теней забытых предков»4.

Тени забытых предков

Фотография со съемок фильма «Тени забытых предков», 1963

Инсценизация смерти Сергея Параджанова

(слева направо) Иван Мыколайчук (роль Ивана), Владимир Луговской (второй режиссер фильма), Федор Манайло (консультант фильма)

Фотография из архива музея Сергея Параджанова в Ереване

Так что в то время, когда Иван Драч пишет стихотворение-посвящение «Манайлова выставка», а крайне индивидуальное «Старое и Новое Закарпатье» начинает восприниматься с подозрениями в Москве5 – в Министерство культуры СССР уже утверждается сценарий «Тени забытых предков».

Поэтому, когда Сергей Параджанов решил снимать фильм «Тени забытых предков» и пригласить в качестве консультанта Федора Манайло, кого-то другого на этом месте представить было сложно. Интересы народным искусством – вот что объединило армянина, которого радовало произносить украинские слова на русский лад, и закарпатца, который употреблял говор Тернопольской области. Для них обоих основным материалом творчества стала настоящая жизнь гуцулов, которая, как на картинах Манайло, так и в фильме Параджанова, воспринимается словно сказка.

Тени забытых предков

Сергей Параджанов, Герой «Теней», 1963

Эскиз, сделанный во время съемочного процесса кинофильма

Из архива музея Сергея Параджанова в Ереване

 1. Художники Родины. Манайло / Манайло И., Манайло В., Манайло А. — Будапешт: AMG experts Bt, 2006. — С. 54

2. Там же С. 8

3. Сергей Параджанов. Взлет, трагедия, вечность: Сочинения, письма, документы архивов, воспоминания, ст. Фот. / Сост .: Г. М. Корогодский, С. И. Щербатюк. — Киев: Вспышка ЛТД, 1994. — С. 60

4. Там же С. 60

5. В связи с кампанией «против формализма и абстракционизма в СССР», стала продолжением реакции Никита Хрущева на выставку авангардистов «Новая реальность» в Манеже зимой 1962

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии