Термином «авторское кино» довольно часто прикрываются откровенно посредственные картины: для режиссера, снявшего плохой фильм, обвинить зрителя в недалекости, в неумении прочитать «знаки», нежелании потрудиться проанализировать сюжет и докопаться до сути – единственный способ оправдаться. Это недовольство творца публикой всегда вызывало у меня недоумение: хорошее кино нельзя не понять, поскольку в этом суть работы любого режиссера – донести до зрителя одну существенную фразу, одну главную мысль длинною в 2,5 часа экранного времени. Порою сам зритель «додумывает» лишнее, видя символику и скрытый смысл там, где режиссер ничего не имел в виду – так часто хватался за голову Тарковский, когда его называли «символистом», когда спрашивали, «Что такое «зона» в «Сталкере», что вы хотели этим сказать?» (Его же словами: «Зона, как и все в моих фильмах, ничего собою не символизирует: «зона» это «зона», «зона» это жизнь, пройдя через которую человек либо ломается, либо выстаивает»). Но это не страшно; страшно то, что если отнять у большинства современных концептуальных фильмов их загадочность, то, что они «подразумевают», заставить кинокритиков замолчать и прекратить толкования, оставив лишь буквальный рассказ режиссера — не останется ничего, стоящего нашего внимания. Поэтому когда я устаю от псевдоинтеллектуального образного кино — всегда возвращаюсь в объятия любимых итальянцев: они не только обаятельны и умеют готовить, они еще и придумали неореализм.

Феллини

Неореалисты появились тогда, когда были необходимы: когда мир, изувеченный войной, неуверенно поднимался на ноги; когда люди учились жить заново, отвыкать от смертей – творчество было одним из немногих способов доказать человечеству, что оно все еще имеет право на существование. При этом Росселини и де Сика никогда не ставили себе серьезных социальных задач, не пытались проповедовать. Их работы правдивы и просты, и «общественно полезны» — но лишь в той мере, в которой полезен обществу любой хороший фильм: он делает своего зрителя лучше. И одним из главных «врачевателей душ», человеком, в чьих фильмах, я уверенна, затронута абсолютно каждая проблема, когда-либо волновавшая лично меня, автором, который перерос неореализм, выйдя в своем творчестве далеко за пределы каких-либо течений — был Федерико Феллини.

Феллини

Уникальность стиля Феллини в том, что он весь, целиком – из детства. Фильмы Федерико – это такая бесконечная интроспекция: любовь к морю, непростые отношения с церковью (как результат воспитания в строгом католическом пансионе), бродячие артисты, клоуны, вечный мотив дороги и движения. Эти зарисовки повторяются из фильма в фильм, как цветовая палитра Бергмана или «театральность» движений актеров у Андерсона. И ясно, что в этом весь Феллини: то, что его мучит, то, с чем он никогда не расстанется, его стиль, его почерк. Конечно, та картина, что получается в результате, отяжеляется сотнями других переживаний, через которые проходит человек в процессе взросления – темы творческих кризисов, «упадка нравов» и отвращения, которое порой испытываешь к самому себе, осознавая, какой жизнью живешь; истории о том, как жизнь все равно рано или поздно уничтожит твои мечты и то, что тебе останется – просто учиться жить дальше с этими осколками. И как бы напыщенно не звучала вся эта проблематика, Феллини удается говорить о ней понятно, хоть в позднем периоде своего творчества он настолько отошел от реалистичных традиций, что его фильмы начали называть «экстравагантным барокко» киноиндустрии.

режиссёр

Независимо от того, смотрел ты «Дорогу» и «Ночи Кабирии» или нет, ты все равно живешь в мире, навсегда измененном этими фильмами. Чего только стоит фраза про «сладкую жизнь», которую Федерико сделал именем нарицательным, или негодяй Папарации, изначально – просто герой фильма, давший свое имя целой специальности.  Феллини получил рекордное количество Оскаров: 4 – как режиссер и сценарист, а пятый – за вклад в киноискусство. В свое время это вызвало немало шума и пересудов, но сейчас, с расстояния в полвека, понимаешь, что просто никто не снимал лучше: он был прекрасным организатором всего действия на площадке, с ним бессменно работали Мазина, Мастрояни, Рота, Гуэрра – великие имена, но стали бы они великими без него? В своем творчестве он был беспредельно искренним, не умея снимать «фильмы для денег», и прожил, пожалуй, слишком долгую жизнь – достаточно долгую для того, чтобы увидеть, по его же словам, как «его зритель умер».

Ночи Кабирии

Сладкая жизнь

Однако прошло 20 лет после смерти самого режиссера, а его зритель все еще жив. Фильмы Феллини из тех, что не имеют срока «актуальности», и, не смотря на то, что они насквозь пропитаны одной страной — Италией, близки всем людям всех континентов: в них заключена страшная эпоха ХХ века и большая человеческая душа, полная «детской невинности» — главного для режиссера правила взаимоотношений с окружающим миром. У него было еще одно правило – «Не рассказывайте мне, что я делаю. Я не хочу знать». Возможно, Федерико действительно не знал, как именно это у него получается – только я никогда не смогу поверить, что он не знал, что делает, а именно – творит волшебство.

Федерико Феллини

Автор статьи: Александра Даруга

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии