Сама предложив редактору написать о Высоцком, я несколько часов ходила кругами вокруг компьютера, не решаясь начать. Писать про него – значит, писать про любовь, Учителя, что-то очень личное, как говорить родному человеку тост на юбилее, перед сотней гостей – всегда в итоге получаются штампованные фразы, которые перемежаешь слезами: они свидетельствуют об искренних чувствах, но для них не найти правильных слов. Углубляясь в факты о Высоцком, можно все опошлить: тут и наркомания, и алкоголизм, и беспорядочная личная жизнь, и характерная для многих по-настоящему талантливых людей вечная «пляска на грани» — смерти, фола, позора и триумфа, иными словами, стандартный до тошноты творческий набор. Так почему другим таким же суждено было кануть в небытие, а Владимир Сёменович – спустя столько лет, вне зависимости от вкусов и возраста слушателей и читателей, истинная легенда, одна из на пальцах руки считанных?

Высоцкий

Про некоторых авторов можно говорить «великий» — Толстой, например. Про другого скажешь «буйный», «революционер», «вечный подросток» — Хантер Томпсон, Керуак, Виан. Есть писатели «печальные», «безысходные» — там Сартр, Камю и прочие экзестенциалисты. Как именно описать Высоцкого, не обделив, не ограничив – не пойму: безусловно, он всю жизнь воевал – с пороками, ложью, убожеством этого мира; у него много трагических строк, от которых буквально щемит в груди, замыкает какой-то важный нерв; и все его творчество, во всех проявлениях – его Гамлет, его Шарапов, его «Баллада о манекенах» – гениальное, ни на что не похожее явление, а, значит, безусловно великое. При этом все в сумме почему-то не возносит его на недосягаемую обывателю вершину – Высоцкий ходит совсем рядом, где-то между нами, но толпа бессознательно расступается, оставляя поэту пространство для песни. Мне кажется, в этом человеке жила сама энергия; и когда он входил, все взгляды обращались к нему, будь то булочная или концертный зал. Именно она сделала мальчика из военной семьи, выросшего в коммуналке, где на «38 комнаток – всего одна уборная» — любимцем всех, кто однажды услышал «Балладу о дружбе». А кто ее не слышал?

высоцкий

Конечно, личность, по известности сравнимая с Гагариным, и при жизни, а тем более после смерти обрастала мифами; и в случае с Высоцким не совсем ясно, что именно – миф. В пределах Советского союза его можно прировнять к Битлз на западе: на концертах женщины падали в обмороки, все, что он носил, безоговорочно нарекалось стильным, все, что выходило из-под его пера, перепечатывалось или переписывалось от руки, передавалось по цепочке от друзей к знакомым, было обожаемо и запрещено, от чего – еще «обожаемей». Любого другого за образ жизни Высоцкого – за заграничный BMW, за женитьбу на французской актрисе – давно бы смела в порошок цензура. Что она, впрочем, и делала; но в случае с Владимиром Семеновичем любовь людей была настолько сильна, что и в своем «нелегальном» положении он продолжал сниматься, писать и гастролировать: известны случаи, когда, например, в Самаре (1967 год) его концерт запретил городской отдел культуры КГБ, но лично разрешил первый секретарь обкома. И, мне кажется, власть была так терпима, потому что дальновидно понимала: можно гнобить Пастернака и высылать Бродского, за них вступится несколько тысяч, но с тысячами мы совладаем; но если тронуть Высоцкого, встанут миллионы, и тогда – беда. А миллион ведь действительно бы набрался: у каждого человека в СССР, разжившегося магнитофоном, были записи Владимира Семеновича. Без преувеличений, у каждого.

При этом у Высоцкого, как естественная составляющая его обаяния, отсутствовали самолюбие и позерство. Он много работал, по воспоминаниям друзей – мог засесть за свои черновики вечером и не заметить, как наступило утро. Он часто бывал собой недоволен – открещивался от блатных песен, которыми прославился в молодости, а на счет одной из первых своих композиций, «49 дней», вообще однажды написал в автографе – «пособие для начинающих и законченных халтурщиков», с пояснением в конце, что «таким же образом могут быть написаны» стихи на любые актуальные темы, … надо только взять фамилии и иногда читать газеты».

Я не буду писать о том, как жаль, что он умер в 42 года. Это похоже на сюжет про Ромео и Джульетту: кто знает, как развивалась бы эта любовь, останься они в живых; именно их смерть подарила человечеству шедевр. Так, как Высоцкого, пожалуй, не любили никого – он одинаково близок людям с неоконченным средним и с недописанной диссертацией, моей бабушке-историку и мне, 20-тилетней, ни с чем пока не определившейся. Потому что он больше пел, чем писал, и, значит, можно было не пробираться сквозь черно-белые страницы, а просто открыть сердце и слушать; и что пел, что писал он – о простом и важном: о чести, о не геройском, а банальном, ежедневном мужестве, о любви, о красоте гор, об улыбке любимой женщины – как сердце вело. И удивительным ему показалось бы то, что для меня, много лет спустя, теми самыми «нужными книгами», которые «нужно в детстве читать», стали его книги.

высоцкий

Автор статьи: Александра Даруга

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии