Большинство из нас, читая книгу, невольно представляют себе автора – не внешность, но некий еле уловимый образ рассказчика, совокупность мелких деталей, настроений и интонаций, которыми писатель окружает тебя посредством своего произведения. К примеру, Рильке мне стал неприятен с первых страниц – не содержание романа и не его язык, а манера подачи, безапелляционная уверенность в собственной правоте, не вдохновленно-безумный, а высокомерный тон пророка в каждой строчке. Так же в Толстом чувствуется отстраненность человека, которому открылось нечто, недоступное другим, который телом еще с нами, но душой уже давно не от мира сего, в Голсуорси – насмешливость, снобизм и меланхолия, а в Коэльо не чувствуется ничего, кроме желания впечатлить наивные души мелодраматично настроенных школьниц и продать побольше экземпляров своего чтива. Герой сегодняшней статьи — Курт Воннегут — мне всегда виделся бесконечно уставшим человеком, ежесекундно горящем в огне своего личного внутреннего ада. Но боль его не озлобляет, а очеловечивает, во вселенской борьбе добра и зла победителем он видит лишь Абсурд, и продолжает смотреть на этот мир снисходительным взглядом, с еле заметной, понимающей улыбкой.

Курт Воннегут

Его романы не назовешь юмористичными. Нет в них и сарказма: сам Курт говорил, что избегает иронии – потому что ему не нравится, когда люди говорят одно, а имеют в виду другое. Он пишет честно, просто, короткими предложениями, его же словами — «Поэтому меня читают школьники». За что же его десятилетиями одинаково боготворят подростки и литературные критики? Мне кажется, ответ простой — автор будто бы заговорчески подмигивает тебе в каждой главе, так, что ты хохочешь над самыми казалось бы прискорбными ситуациями, но если спросить тебя – «Над чем смеешься?» — придется зачитывать несколько страниц целиком, поскольку шуток нет, нет особенно искрометных пассажей, но есть это вездесущее ощущение приподнятого уголка губ, в каждом персонаже, ситуации и сюжетном ходе. Казалось бы, что забавного может сказать миру человек, который воевал во Вторую мировую, попал в плен к нацистам и чудом уцелел в бомбардировке Дрездена, во время которой красивый индустриальный мегаполис был частично стерт с лица земли? Например, то, что он – единственное в мире существо, которому эта ужасная катастрофа оказалась на руку: за каждый проданный экземпляр своего самого известного романа, «Бойня номер пять», центральной сценой которого является, собственно, дрезденская мясорубка, он получил по три доллара. А книга разошлась многотысячным тиражом, как и другие работы великого прозаика: «Мать тьма», «Колыбель для кошки», «Завтрак для чемпионов» — и это при том, что Воннегут никогда не получал специального литературного образования, до обретения известности не имел никакого отношения к миру искусства и в университете изучал химию, а после антропологию. В чем же секрет его таланта?

Курт Воннегут

Я бы отбросила пространные объяснения в стиле Бродского про «это от Бога» и определила реальную поворотную точку, отправной момент этой писательской судьбы – несправедливые и бессмысленные страдания, невероятные глупость и жестокость людей, звериное, и, тем не менее, достойное жизни начало внутри каждого человека, которые Курту пришлось наблюдать во время своей военной карьеры. Эти переживания могли либо свести его с ума, либо выплеснуться наружу – гимном жизни. Именно так в конце концов звучит каждое его произведения, даже если оно завершается самоубийством главного героя. Воннегут не пишет возвышенных нравоучений и жизнеутверждающих хэппи-эндов, так же как нет у него грязи и безысходности многих других писателей-декадентов – но зато в его книгах есть та самая vita, дурацкая, короткая, преимущественно бессмысленная, но в то же время бесценная, так что читателю становится ясно — ни один живущий не имеет права покушаться на существование другого.

На вопрос Адорно «Как можно писать стихи после Холокоста?» писатели и поэты на подобие Воннегута ответили томами своих произведений – их прозу и стихи не только можно, а необходимо писать, во избежание Холокостов, войн, убийств, насилия, несправедливости, лжи, продажности, во исцеление всех зараз, присущих нашему поколению и тем поколениям, что еще будут. Воннегут прожил долгую, сложную, интересную жизнь, и до самой смерти находил причины наслаждаться фактом своего существования – будь то приятная затяжка сигаретой или симфония Шостаковича, великая музыка, которую сам Курт называл «единственным доказательством существования Бога». После всего перенесенного этот человек был способен верить в Его существование, или хотя бы добродушно над этим подшучивать – и этому у него стоит поучиться.

Курт Воннегут

Автор статьи: Александра Даруга

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии