«Вена была городом наслаждений, — писал ее лучший знаток Стефан Цвейг. — Едва ли в каком-либо другом городе Европы тяга к культуре была столь страстной, как в Вене».

Это утверждение актуально и в наши дни. Сегодня этот город привлекает  не только изысканной архитектурой Габсбургов и шедеврами великих композиторов, но и своим «золотым» периодом в искусстве. Венский модерн  или «Сецессион» стал вызовом общепринятым вкусам в живописи и дал рождение трём величайшим художникам – Густав Климт, Эгон Шиле и Оскар Кокошка. Каждый из них любил изображать женщин в самых разных ситуациях: очаровательных и отталкивающих, доступных и угрожающих, чувственных  и страстных, а иногда  даже мрачных, странных и влюблённых друг в друга.

Нет темы в искусстве более популярной и «избитой» чем тема любви и красоты. Наверное, только тема секса. Или правильно сказать эротики, как воплощение чувственности и откровения. И кто как не эти трое мужчин,  которые не скрывали своего восхищения, а часто и сексуального влечения к женщинам, знают в этом толк,– и хотя у каждого из них своя манера изображения обнажённого женского тела, объединяет их предельная откровенность на полотнах.

Климт-Шеле-Кокошка

Herb Ritts — 90s Supermodels; Gustav Klimt — The Virgin

За порцией эротики и вдохновения этой осенью стоит ехать в Вену – так как именно здесь в музее Нижний Бельведер (Unteres Belvedere) пройдёт выставка «Климт–Шиле–Кокошка и женщины», которая посвящается творчеству трёх великих австрийцев и их музам. Они первые, изменив подход в  изображении женщин, подняли вопрос «полового равенства», пробудив тем самым много споров и критических обсуждений. Казалось бы, ещё совсем недавно, женщина и подумать не могла о каком-то равенстве в правах с мужчиной, а тут в один момент все столичные салоны заговорили, и не просто о равенстве, а о женском превосходстве. Для венского общества того времени, «больное» своими устоявшимися традициями, и не желавшее их менять, это стало революционным переломом — по какой-то мистической команде оно стало пересматривать свои взгляды на окружающий мир.

И первый, кому мы должны быть благодарны за «женскую революцию»  — Густав Климт.

Густав Климт

Лет за пятьсот до нашей эры римские плебеи, обидевшись на высокомерных патрициев, покинули город и отказались возвращаться, пока не будут приняты справедливые законы, уравнивающие права всех граждан. С первого раза у них не очень-то получилось, но бунтовщики, в конце концов, добились своего: демократия, пусть и частично, восторжествовала, а сам исход вошёл в историю под названием “secessio plebes” — “отделение плебеев”. Так в 1897 году сорок венских художников-модернистов создали то самое “отделение плебеев” — собственное объединение, названное “Венским Сецессионом”. А президентом и многолетним лидером движения художников-бунтарей стал сам Густав Климт, кто, несмотря на то, что появился на свет в предместье императорской Вены, тоже был по рождению типичным плебеем.

Он не умел произносить пламенных речей, не любил делать громких заявлений и, вообще, по мере сил избегал публичности, но именно его творчество, прежде вполне благопристойное, стало скандальным символом нового искусства.

На его выставке известный коллекционер граф Ласкоронски, держась за голову, бегал от картины к картине с криком: “Какой ужас!” И это была ещё довольно безобидная реакция. Климта предлагали судить, выслать из страны и даже кастрировать. Ответы сецессионистов были куда креативнее. Идеолог “Сецессиона” Герман Бар выпустил провокационную книгу “Против Климта”, собрав там самые тупые и злобные нападки, чтобы  убедить читателя, что художника ругают одни идиоты. А сам Климт свое очередное полотно так и назвал “Моим критикам” — весь передний план картины занимал роскошный женский зад.

Климт-Шиле-Кокошка

Обнажённая наяда, своей откровенной позой, повёрнутая спиной к зрителю, выразительным взглядом бросает вызов консервативной публике. Это была открытая провокация морали того времени. Это был сознательный эпатаж, который неизбежно должен был привести к скандалу. Скандал и разразился. Когда Климт решил показать только что законченную картину в Дюссельдорфе, раздались требования снять это полотно, поскольку оно  может шокировать членов королевской семьи, собиравшихся посетить открытие выставки. Климт был обвинён в порнографии.

Однако художника это не остановило и бесстыдные красавицы с полотен Климта продолжали успешно дразнить консервативную публику  — с ещё большей страстью и неповторимым мастерством он продолжает создавать женские образы: Эмили Флеге, Адели Блох — Бауэр, Рии Мунк. Надменные и сексуальные, его полотна поражают своей глубиной и мистическим обаянием: он, как никто, умел изображать женщин несказанно желанными. Считается, что именно Климт подарил миру образ женщины — вамп. Холодной, безжалостной и влекущей.

Второй фигурой эротического жанра ,не менее скандальной и в какой-то мере даже мрачной, был — Эгон Шиле.

Эгон Шиле

Будучи учеником Климта , эротические сюжеты он решал совсем по-другому. Секс у Шиле, как у его венского соседа и современника Фрейда, безжалостен. Первичный , дочеловеческий   инстинкт, он сильнее личности и лишён лица. Стремясь зафиксировать зов пола на бумаге, Шиле приносит индивидуальное в жертву универсальному. Он писал не женщину, а вызванное ею желание, не любовную пару, а соединяющую их страсть, не духовную любовь, а телесный соблазн. Эротика Шиле — неуправляемый космический вихрь, который не могут сдержать нормы культуры и общества.Поэтому творчество Шиле носит такой откровенный сексуальный характер, а образы смерти присутствуют почти во всех его работах, на всех пейзажах природа мертва, города мертвы.

Его рисунки и живопись создают лучшие декорации к фантасмагориям Кафки – его герои как будто находятся на последней стадии изнеможения. Кажется, что жизни тут не в чем держаться. С тем большим упорством она цепляется за последнее — секс. Он позволяет ей продолжаться и за пределами индивидуального существования. Люди на его картинах как будто без кожи,  нервы напряжены, они словно изломаны внутри, – художник проникает в скрытую суть даже не конкретного человека, а человечества вообще.

Климт-Шиле-Кокошка

В 1910 он делал много зарисовок в гинекологической клинике: беременные женщины являлись для художника своеобразным символом единства между жизнью  и угрозой смерти. Тёмное и светлое, ярко-красные и черные цветовые пятна сосуществуют на его полотне так же, как в реальном мире пребывают рядом красота и безобразие, добро и зло, боль и радость. Смерть, болезнь, страдание обостряли в сознании Шиле ощущение ценности жизни и красоты.

«Alles ist lebend tot» («Все, что живет, — мертво»), — говорил австрийский художник Эгон Шиле. Смысл данного высказывания заключается в том, что в любом живом существе этого мира таится зерно саморазрушения, а жизнь — только смерть перед возрождением. Однако эта неизбежность гибели, заключённая внутри любого земного существа, лишь усиливает яркость последней. Во многих своих работах живописец стремился показать, что нет чёткой границы между здоровьем и болезнью, а усиление жизни и приближение смерти — вовсе не противоположные процессы.

Оскар Кокошка

Этого художника незаслуженно ставят последним в компании «счастливой троицы» – может потому, что его творчество не сразу нашло признание в своих кругах. Но работы Кокошки заслуживают отдельного внимания.

оскар кокошка

Его портреты как будто сочатся печалью и страхом. Обнажённые женщины на его картинах буквально испаряются, чахнут на глазах, теряют женственность и в сущности обречены на скорую физическую гибель. Художник писал их без эскизов, за один присест, иногда процарапывая краску на полотне. Считая портреты взаимодействием двух сознаний, художник выплёскивал на картины собственную боль. Не гонясь за внешним сходством, он стремился вглубь, что редко радовало его модели. Увидев результат, многие отказывались платить за работу. Так случилось с портретом известного биолога Августа Фореля. Родственники не нашли сходства, но два года спустя, когда профессор пережил инсульт, он стал выглядеть точно так, как его изобразил художник.

Как будто предчувствуя, что ждёт его поколение, он нещадно сгущал краски. С его портретов на нас глядят сосредоточенные умные лица с пронзительными глазами. Тут никто не улыбается. Все они кажутся смертельно больными пациентами туберкулёзного санатория.

В 1911 году в Вене выставку Кокошки посетил эрц-герцог Франц Фердинанд. Реакция на картины художника была такова, что наследник трона с негодованием воскликнул: «Этому господину нужно переломать кости!».

Климт-Шиле-Кокошка

На протяжении всей своей жизни они эпатировали публику, их обвиняли в порнографии и моральном развращении общества. И даже сейчас некоторые их работы продолжают провоцировать консервативную публику. Они – безумцы. Они — гении своего времени. Единственным ответом  которых было искусство. А искусство, как мы знаем, вечно.

Автор статьи: Ульяна Закорецкая

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии