Мне очень нравится смотреть на моду, как на бизнес. Объясню, почему.

С одной стороны, fashion — это чумовые радужные босоножки Rockstud из последней коллекции Valentino (сумочка в тон), яркие дорогостоящие показы, на которых Кара, Карли и Карл (и все в хорошем настроении), красные дорожки и блеск Бала Института костюма и Каннского фестиваля, биркенштоки, эспадрильи, оксфорды, лоуферы, слипперы, топсайдеры и сникерсы. С другой стороны, fashion — это производственный процесс, в котором задействовано куча народа, это сложные изощренные цепи поставок, вопросы растаможки и налогообложения, перенесение мощностей в далекие страны, куча животных, цель существования которых — очередная шуба (если что, я не из PETA) и прочее-прочее-прочее. Лично для меня закулисье интереснее и честнее, что ли.

ФОТО_2

Объемы fashion-бизнеса — около полутора триллионов долларов США и миллионы людей, которые в ней работают. Исторически сложилось, что данная индустрия подвергается критике. Например, в девяностые рядом с брендом Nike (горячо любимым, не будем скрывать) постоянно гулял призрак работников из Китая или Бангладеша (иногда — несовершеннолетних), которые работают свой удлиненный рабочий день за копейки. И подобных примеров масса. Очень часто в погоне за себестоимостью и увеличением лакомой дельты компании переступают через некоторые «формальности» в виде соблюдения прав работников, экологичности производства, того самого налогообложения (сколько же их зарегистрировано в оффшорах!) и т.д.

Тем не менее, вопросы корпоративной социальной ответственности (КСО или западное CSR /си-эс-ар/ от corporate social responsibility) в последнее десятилетие в мире поднимаются все чаще, и fashion-бизнес — не исключение.

ФОТО_3

Сразу оговорюсь, что во времена моего студенчества, плотно связанного с кафедрой международной экономики, мы рассматривали КСО в разрезе PR-стратегии компании. Ведь не секрет, что подобные инициативы добавляют очков в глазах потребителя (конечно, если they really care). Хотя, я была удивлена статистике — в исследовании Accenture говорится о том, что 93% компаний (из более, чем семиста проинтервьюированных) не видят дальнейшего роста без социального ведения бизнеса. А согласно данным Cotton Incorporated 26% потребителей согласны платить больше за вещи, маркированные словами «sustainable» или «environmental-friendly» (кстати, The Wall Street Journal называет цифру 35%). Получается, треть населения действительно волнуют вопросы этичности бизнеса (будем надеяться, что это — именно платежеспособная треть). Особенно рьяно за organic выступают так называемые millenials (дети восьмидесятых и девяностых, которые ментально очень отличаются от своих родителей, и скорее уедут в кругосветное путешествие, чем купят новый Range Rover — с другой стороны, одно другому не мешает). Также практика показывает, что маленькие fashion-стартапы более склонны к имплементации принципов устойчивого развития в своем бизнесе, нежели модные гиганты.

Что же еще подразумевает си-эс-ар в мире моды? Стоит ли участвовать в подобных инициативах? А если и стоит — то нужно ли рассказывать об этом всем подряд?

На самом деле, примеров демонстрации социально ответственной моды масса. Лично для меня наиболее показательным примером остается волшебная Stella McCartney — активный приверженец PETA и человек, который не использует мех и кожу в своих изделиях (которые, тем не менее, все равно sold out — как, например, отличные ботиночки со звездами на танкетке из прошлой коллекции). И ценен не кожзам в ботиночках, а устойчивая позиция дизайнера.

ФОТО_4

ФОТО_5

В 2008 г. (если я не ошибаюсь) гигант LVMH купили долю компании фронтмена U2 Боно и его жены Edun, которая производит «органическую» одежду. Стоит отметить, что в целом у LVMH достаточно сформированная позиция касательно социальной ответственности — это и вопросы экологии, и прав женщин, ответственного предпринимательства, разумного потребления алкоголя (все же, они, несмотря на аббревиатуру, — сперва идет Moët Hennessy, и только потом — Louis Vuitton). Кроме всего этого он поддерживают искусство и молодые таланты — долго рассказывать, приглашаю на их сайт.

Не отстает от LVMH и главный конкурент — Kering. В 2009 г. компания PPR (которая теперь называется Kering — я о ней писала в колонке о Gucci) профинансировала фильм «Home» (режиссер — Люк Бессон, между прочим), в котором рассказывается о насущных проблемах нашей планеты — перенаселении, росте производства, экологии. В самом начале фильма вокруг названия «Home» задорно летают имена брендов, входящих в холдинг — Gucci, Bottega Veneta, Yves Saint Laurent (тогда еще в старом имени) и пр.

Кстати, PPR-Kering создали департамент по КСО еще в 2007 г. Вся информация об ответственном ведении бизнеса размещается на официальном сайте в виде заметок и полноценных годовых отчетов. Они обращают внимание на загрязнение воздуха, политику управления промышленными отходами, использование земель, рациональное использование воды. Кроме того, они работают над новыми тканями, которые бы уменьшили потребление натуральных материалов (я это называю «привет, синтетика, и пока, коттончик!»). Отдельно прописано отношение к меху, питонам и крокодилам — неотъемлемым атрибутам товаров премиум-класса.

Благодаря Gucci уже который год существует инициатива Chime for Change, в рамках которой поддерживаются женщины по всему миру — сейчас они заняты вопросами образования вместе с UNICEF.

ФОТО_6

ФОТО_7

H&M позиционируют себя, как пионеров социально ответственной моды (пусть и недорогой). А в 2008 г. в нью-йоркском универмаге Barneys проходила акция по продаже семидесятипятидолларовых кедов Keds из органических материалов.

ФОТО_8

Повторюсь, примеров куча. Вернемся к идеологии.

А идеологически корпоративная социальная ответственность означает принятие компанией во внимание интересов так называемых стейкхолдеров — заинтересованных сторон. Такими стейкхолдерами являются:

—   собственные работники (честная белая оплата труда, уважение прав женщин (раз об этом сейчас много — отметим и мы!), нормированный график, благоприятные условия труда и т. д.);

—   клиенты (к вопросам о ценообразовании — хотя, в fashion-сегменте свои правила, качество материалов — в том числе, красок, которые используются при нанесении принта на ткань, должное обслуживание, уважение прав потребителей);

—    государство (налоговая чистоплотность);

—  контрагенты (своевременные поставки компонентов — пуговичек и стразиков, например, честная оплата, ведение бизнеса только с теми компаниями, которым вопросы социальной ответственности не чужды);

—    планета Земля (контроль за выбросами, сортировка отходов и т. д.).

Вроде бы, никого не забыла.

ФОТО_9

Очень часто поднимаются вопросы быстротечности модных сезонов, которые влекут за собой пошив новой и новой одежды, которая не успевает снашиваться. Over-consumption, в общем. Параллельно хаят fast-fashion, в рамках которого бюджетные компании вроде Zara быстро подхватывают модные тенденции и отшивают коллекции «по мотивам», что, опять же, ведет к росту производства, его перенесению в бедные страны, экономии на зарплатах, использованию не всегда качественных тканей и т.д.

Мне попался интересный документ с результатами исследования специалистов из центра корпоративной социальной ответственности при Копенгагенской бизнес-школе, касательно КСО в мире моды. В рамках исследования в том числе опрашивали респондентов на предмет того, что на сегодняшний момент является наиболее важным для ответственного развития fashion-индустрии. Наименее важная позиция получала оценку 1, наиболее важная — 5. Приведу некоторые результаты:

—  4,9 баллов: развитие «ответственного мышления» потребителей (то есть, акцент на том, что покупатели постепенно перестанут покупать товары недобросовестных брендов, что заставит тех либо покинуть рынок (маловероятно), либо стать на путь истинный);

—   4,8 баллов: экологизация производства;

—   4,7 баллов: уменьшение потребления энергии, воды, уменьшение отходов;

—   4,4 балла: развитие новых направлений fashion-индустрии — аренды, починки и т. д.;

—  4,3 балла: производство «долгоиграющих» кастомизированных продуктов (а я говорила!) — считается, что сумка с вашими инициалами надоест вам позже, нежели «обезличенный» вариант, а значит, меньше коровок, чья кожа используется в сумке, пострадает.

ФОТО_10

Какая мораль всего этого?

С одной стороны, КСО может рассматриваться, как дополнительный магнит для клиентов, поэтому всегда будут компании, которые занимаются социальными инициативами именно из меркантильных соображений. С другой стороны (и этот подход мне, как фаталистке со стажем, близок), никто не отменял карму и принцип «sharing is caring». Похоже, мы все отчетливее понимаем, что все не просто так, а значит, нельзя просто получать, ничего не отдавая взамен. А значит, социальные инициативы, пусть даже минимальные, обязательно должны присутствовать — лишняя десятиминутка для кофе на производстве, субботники, сортировка мусора, обожаемая мной transparency — это когда компания выкладывает финансовые отчеты в общий доступ — к сожалению, наши пока так не умеют. И если уж fashion-индустрия так часто подвергается нападкам из-за «неэтичности» ведения бизнеса, нужно постепенно менять ее отражение в головах людей. В любом случае, все в наших руках.

P.S. Буквально вчера я увидела информацию о том, что грузинский More is love будут направлять часть выручки на помощь пострадавшим от наводнения в Тбилиси.

Спасибо!

ФОТО_11

Фото: le21eme, lvmh.com, gucci.com, tz.de, peta.org, instagram.com.

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии