Нарисуй на бумаге простой кружок,
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него, а потом сотри.

И. Бродский

История портретного жанра в искусстве давняя и многообразная*. На визуальном уровне портрет претерпел явные изменения в XX веке, на котором мне бы и хотелось остановиться в контексте крестьянских портретов Казимира Малевича.

Величайший художник-авангардист, теоретик и практик супрематизма в искусстве, в своей жизни пытался подражать крестьянам. В одной из глав автобиографии, Малевич признается, что «натирал чесноком корку хлеба, ел сало, держа пальцами, бегал босиком и не признавал ботинок. Крестьяне всегда мне казались чистыми и нарядными. Помнится мне свадьбы, на которых невеста и ее товарки были каким-то цветным узорчатым народом – в костюмах шерстяных цветных тканей, в лентах вплетенных в косы и головные уборы, в сафьяновых сапожках на медных и железных подковках, голенища расшиты узорами. Жених и его товарищи в серых бараньих шапках, в голубых штанах, вернее шароварах, на шитье которых шло не меньше шестнадцати аршин материи, белая вышитая рубашка и широкий красный шерстяной пояс».

Перенося подобный опыт на своё творчество, художник будет апеллировать в нём к архаике, начиная, к примеру, с работы из «первой крестьянской серии» Малевича – «Крестьянок в церкви» (1911), которые изображены крестящимися по старому обряду. А поскольку с конца XIX — начала XX века в русской художественной жизни происходил настоящий «иконный бум», Малевич будет работать над созданием своих образов с учетом иконографических канонов, которые станут возможными в интерпретированном виде посредством форм, цвета и жестов.

Крестьянки в церкви - Казимир Малевич, 1911

Крестьянки в церкви, 1911

1-16

Жница, 1912

Важно также отметить, что художник противопоставлял среду обитания крестьян (деревню) – городу, отчего возник его позднейший тезис «ржаную куль­туру надо металлизировать»**. Это проявилось в работах Малевича, в которых цилиндро- и конусообразные формы, как бы отливают сталью, геометризируются, и, как результат, само изображение обезличивается. Примером этому может быть картина также из «первого крестьянского цикла» 1912-1913 годов – «Лицо крестьянской девушки», после которой Малевич готов уже к «лицу нового искусства» – Черному квадрату.

19924

Лицо крестьянской девушки, 1913

В целом, трагизм исторических событий первой четверти XX века представлено в портретном жанре темой уничтожения в форме дробления личности, анонимности и безликости. Портреты крестьян Малевича впритык подходят к этому тезису, беспредметность которых – это и есть «снятие лица». В одном из своих интервью Дэвид Эллиотт говорит: «Малевича можно интерпретировать по-разному, и к разным периодам его творчества отношение неодинаковое. Например, в поздних работах он начинает переписывать сам себя. Почему? […] И почему у крестьян на его картине нет лиц? Может быть, это потому, что был страшный голодомор на Украине? Люди не замечают этого, эти факты не обсуждаются широко. Весь круг Малевича был арестован, Ермолаева [соратница К.М.] была отправлена в Караганду в Казахстане, где ее убили».

1928-1932 года – это время «второй крестьянской серии» художника, на протяжении которой Малевич наблюдал за тем, как происходила коллективизация, разрушающая деревню. Эта серия отличается от ранних работ художника, поскольку в ней стала возможна цитатная фигуративность, выстроенная на константных элементах: строгих фронтальных фигурах, прямой линией горизонта и возникновением вместо лиц крестьян – белой или черной пустоты. Однако эта пустота в скором времени начнет обрастать мясистостью: в работы Малевича придет реалистическое изображение, под видимой плотью которого – абстрактный каркас**. Сам Малевич называл портреты из своей «второй крестьянской серии» «полуобразами», один из которых – «Крестьянка» (1928-1932). Тут принципиально отметить, что для художника всегда было важно создавать посредством беспредметности покой, отсюда и «Крестьянка», которая помещена в пространство, указывающее на её перманентное пребывание во Вселенной. Образ выступает против любого нагромождения, которое могло бы помешать «вечному покою». Структура холста выстраивается на ритме цветных «энергетических» полос, образующих фон и упрощенных геометрических плоскостях – частях тела крестьянки.

1-60

Крестьянка, 1928-1932

Кстати, в этой работе крестьянка еще изображена с руками, что отличает её от дальнейших «затавренных» художника. И если безликость можно трактовать как символ тайны будущего человека, то отсутствие рук («Крестьяне», 1932) – трагическим предчувствием Малевича, которое уже с того времени начало осуществляться в реальности.

5671

Крестьяне, 1932

1-71

Сложное предчувствие (Торс в желтой рубашке), 1928—1932

*одним из доступных и емких исследований на эту тему является работа И. Е. Даниловой «Портрет и натюрморт»

** из книги Е. Деготь «Русское искусство XX века»

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии