Относительно новая тенденция о «возрождении» и перевоплощении индустриально-производственных помещений в культурные центры на сегодняшний день более чем популярна. Существует множество примеров того, как заброшенные и остановленные пространства, в которых раньше функционировали заводы и фабрики, «переоборудованы». Особенно эти перевоплощения коснулись западной Европы.

Люди продолжают ходить в эти здания, так, как и большинство их предыдущих поколений. Также они продолжают «традицию» там работать. Однако, тут важно заметить, что отныне их деятельность связана не с созданием чего-либо материального, а с производством уже несколько иного толка. Речь о том, что посещая завод-как-музей или шахту-как-музей, человек прорабатывает принципиально другие уровни и занят продуцированием смыслов, если хотите, концепций. Особенность последних – они могут или зависнуть в пространстве, или же стать реализованными.

Также в этой ситуации интересен момент: музей, как сама по себе институция — табуирована. Борис Гройс неоднократно говорит о невозможности полноценной репрезентационной функции музейного пространства. Посетителя везде ждут запреты.

С этой точки зрения, концептуальная связка «фабрика-музей» становится интересна вот в чем: «В интервью 1972 года Годар отметил, что поскольку кино- и фотосъемка запрещены на заводах, в музеях и аэропортах, то фактически 80% производственной деятельности во Франции становится невидимой: «Эксплуататор скрывает эксплуатацию от самих эксплуатируемых». Это применимо и к сегодняшней ситуации, хотя и по другим причинам. В музеях съемка запрещена либо за нее взимается непомерная плата. Так же, как работа, выполняемая на заводе, не может быть показана за его стенами, большинство произведений, демонстрируемых в музее, невозможно показать вне музейных стен. Возникает парадоксальная ситуация: музей, основанный на производстве и торговле видимостью, сам не может быть показан – труд, представленный там, невидим для публики так же, как труд, к примеру, на мясокомбинате».*

Так, начиная хотя бы с запрета, мы приходим к понимаю того, что любая культурная инициатива, подобна заводу/фабрике продолжает что-то выпускать, но непонятно как. Очевидно одно — в этих помещениях продолжают решать вопросы, планировать, достраивать, возводить инсталляции, красить, обслуживать, только этим уже занимаются кураторы, художники, арт-менеджеры, критики, теоретики, коллекционеры.

Кстати в Украине также есть примеры подобного опыта «возрождения» индустриальных помещений. Некоторые из них – киевский Арсенал, арт-завод Платформа, Изоляция (территория бывшего завода по производству изоляционных материалов, которая до сих под остается захваченной), или же место проведение фестиваля ГОГОЛЬFEST – завода металлоконструкций на Выдубичах.

Рисунок15

Ландшафтный парк «Дуйсбург-Норд», Дуйсбург. Парк, устроенный в 1991 году на территории закрытого металлургического завода.

Рисунок16

Рисунок17

Рисунок10

Шахта «Цольферайн», Эссен. С 1986 года – недействующая каменноугольная шахта, которую в начале XXI века превратили в культурный и творческий центр Эссена.

Рисунок11

Рисунок14

Рисунок13

Рисунок12

Рисунок9

Хай-Лайн (High Line), Манхэттен, Нью-Йорк. В 2009 году на месте железнодорожного пути построили городской парк длиной в 2,33 км.

Рисунок8

Рисунок7

PS1 (MoMA PS1), Long Island City, Нью-Йорк. Выставочное пространство создано в 1971 с целью превращения заброшенных и покинутых зданий на арт-среду.

Рисунок6

Рисунок3

Сохо, Манхэттен, Нью-Йорк. Бывший производственный район, в котором до 80-х годов XX века находились текстильные фабрики.

Рисунок5

Рисунок4

Рисунок1

Музей д’Орсе, Париж. Национальный музей искусств был открыт в 1986 году в здании бывшего вокзала на левом берегу Сены.

Рисунок2

* Хито Штайерль. Является ли музей фабрикой?

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии