Коллекционирование, в принципе, является забавным психологическим феноменом. Оно включает в себя и доминирование (погони за теми-самыми-единственными-легендарными-неимоверно дорогими экземплярами), и компенсацию неудовлетворенных социальных потребностей (кто смотрел, может вспомнить главного героя из «Лучшего предложения»), и, куда же мы без дедушки Фрейда, сублимацию. Естественно, у коллекционирования есть и положительные стороны, однако главный лично для меня негатив был подчеркнут еще Бодрияром: если у каждой вещи есть две функции, использования и обладания, которые находятся в обратной зависимости, то в тот момент, когда чисто практическая вещь, скажем, туфли, становится предметом коллекции, она получает субъективный статус. «Прекрасная вещь», скажет коллекционер, а не «прекрасная машина» или «прекрасная статуэтка». А если вещи не определяются своей функцией, они становятся равноценны в плане обладания, и, значит, не существует большой разницы между гардеробной современной модницы, полной эксклюзивных, но неносибельных нарядов от кутюр, и героем, к примеру, моего сегодняшнего опуса о коллекционерах, Олле Ворме.

421

Изучая мир коллекционирования, мне показалось забавным окунуться в самые дебри истории, узнать что-то о людях, которые во времена перехода темного Средневековья в сумеречный Ренессанс первыми начали относиться к предметам с трепетом, не в повсеместном стиле бедняков, в среде которых и речь не шла о накоплении чего-либо, и не как короли, коллекции картин и драгоценностей которых наоборот были просто еще одной формой накопления. Олле Ворм был не только коллекционером, но еще и чуть ли не первым галеристом в мире – его собрание диковин было выставлено в рабочем кабинете до появления первых музеев и кунсткамер. Впрочем, после смерти датского врача в 1654 году сотни редкостных диковин как раз перешли в распоряжение королевской семьи, которая на их основании создала Королевскую датскую кунсткамеру.

В 1655 году был опубликован каталог коллекции, составленный самим Вормом, настоящая «дверь» в мир XVI века, его нравы и мировосприятие. «Собирательство» Ворма можно оправдать его профессией: он был врачем и давал «уроки практической медицины», что в его времена выражалось, к примеру, в демонстрировании своим ученикам чучел птиц с целью буквального их знакомства с миром природы. Также в экспозиции его «Ворминариума» присутствовали минералы, диковинные растения и разнообразные творения человека: «попытка робота», корень дуба, вросший в челюсть лошади, мумифицированные останки, металлическое подобие человека, – думаю, доктору часто приходилось ломать голову над тем, в какую же категорию отнести свое приобретение. Многие из них до сих пор выставлены в Национальном Природоведческом музее Копенгагена, некоторые, как, к примеру, предполагаемое яйцо единорога, канули в лето после реформирования Королевской Кунсткамеры в 1824 году.

worldcabinet

Перечень всей коллекции – и смех и слезы, что немного заставляет меня грустить о временах, когда человеком владело мифологическое сознание, и весь мир был загадочной сказкой, в которой единороги соседствовали со скучным повседньевьем. С другой стороны, задумываешься о том, что скажут про нас потомки через пару веков, наткнувшись на каталоги одежд из коллекции Анны Винтур или на 2000 стиральных резинок, которые собирает англичанка Ханна Уокер. Ведь, в сущности, можно как угодно относиться к самому феномену коллекционирования, но именно эти «собрания» остаются в веках, передаются по наследству и, значит, формируют картину нашего времени для тех, кто будет после нас; как мало мы толком знаем о мировозрении людей ХІХ века, но как много – об импрессионистах? Поэтому я не берусь судить о веке XVII по Олле Ворму; но какая-то доля правды о нем в докторском собрании диковин безусловно есть.

Автор статьи: Александра Даруга

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии