16 апреля в кинопрокат выходит мелодрама украинского производства «Моя Русалка, моя Лореляй». Режиссер картины – грузинка Нана Джорджадзе. На ее профессиональном счету — приз «Золотая камера» Каннского кинофестиваля и номинация на Оскар за фильм «1001 рецепт влюбленного кулинара» с Пьером Ришаром.

В главных ролях этой трогательной летней истории любви – музыкант Олег Скрипка и актриса Екатерина Молчанова, с которыми мы и пообщались о любви, съемках и будущем украинского кинематографа.

Катя сыграла роль девушки свободных нравов, которая мечтает стать актрисой и уехать из провинциального городка. Ее охватывает взаимное чувство с 14-летним мальчиком. И перед нашими глазами — история, в которой взрослый становится ребенком, а ребенок взрослым.

SI: Катя, О чем фильм «Моя Русалка, моя Лореляй» для тебя?

Катя: Все просто. О первой любви. Мне кажется , что люди должны после просмотра выходить из зала с привкусом морской соли на губах. Вспомнив свою первую любовь и первый поцелуй. Его еще можно назвать summer holidays movie. Фильм о том, как меняется человек за время «лета». Он создан для момента, когда хочется окунуться в любовь, но не в какой-то простой «Американский пирог» и не в глубокий фильм Антониони, а чтобы бабочки щекотали в животе .

Съемки длились  28 дней. Этот месяц изменил всю мою жизнь, сбил мой жизненный  вектор.  И, смотря фильм, я понимаю, что вот он — этот мой сладкий октябрь.

SI: Как состоялось ваше знакомство с режиссером?

Катя: Она увидела мои фотографии и захотела познакомиться. Отнеслась философски. Так ведь просто не бывает! Я работала в кино за кадром и знаю как это происходит, как это сложно — поиск и  утвержнение главных героев. Мне просто позвонил продюсер фильма Валера Калмыков. Знакомиться. Рассказал про проект, а потом и говорит: «Нана едет из Тбилиси в Одессу через Киев, давай ты с ней встретишься в аэропорту. Там и познакомитесь». Уточнил, чтобы не красилась и каблуки не надевала, потому что моей героине 18 лет. А я этого и не делаю. Я прихожу, идет Нана. Она сама яркая, ее сложно не заметить в любой толпе. Мы познакомились, пообщались минут 15. Тут Нана и  говорит: «Ну что, когда ты в Одессу приезжаешь?». Вот и все. Абсолютно киношная история. Про это можно снять фильм. Ведь как правило для утверждения актера нужно несколько проб, это занимает не одну неделю. Только сейчас я уже верю, что так случается.

Екатерина Молчанова

Фото: Мария Маслий

SI: Теперь ты работала по обе стороны кадра. Какая для тебя привлекательнее? Не хочешь ли попробовать себя в роли режиссера?

Катя: Почему бы и нет. Может, это и слишком амбициозно, но многие выбирают такой путь. Ведь актеры не всегда снимаются, а будучи режиссером можно донести что-то больше, свою мысль или хотя бы интерпретацию. Это определенный рост. Мирослав Слабошпицкий говорит: «Напиши что-то свое», и мне действительно есть что сказать. Есть несколько историй, которые я села и написала благодаря ему. И вот сейчас, общаясь с тобой, я понимаю, что эти три года я активно развивалась: разные курсы, мастер-классы, занятия, театральная школа, фестивали. Благодаря этому я больше понимаю в кино, в его тонкостях и секретиках. Ведь это не только сценарий, камера и актер, — это все в комплексе. Режиссура для меня — не самоцель, но когда-нибудь я попробую себя в этом.

А вот игра – это настоящий наркотик. Ты попробуй поживи чужой жизнью просто 15 минут. А я жила ею месяц. Из нее сложно возвращаться обратно. Неподготовленному организму (смеется). Это курортный роман, который заканчивается, хотя сниматься хочется бесконечно.

SI: За три года ты получила много опыта, которого у тебя не было на момент съемок «Лореляй». Что бы изменилось, если бы ты сыграла в этом фильме сейчас?

Катя: Занимаясь сейчас в театре, я думаю об этом. Мне часто снятся этюды, которые мы проигрываем. И даже во сне я уже проигрываю правильную схему по драматургии. Мне кажется, что чистота и искренность моей героини не ушла, но возникли бы ограничения и я бы размышляла о многих аспектах. Меня еще не окончательно отесали и во мне самой не многое изменилось, но добавилось много знаний по работе с камерой  и светом. Мне этого не хватало. Хотя большую часть я знала благодаря работе за кадром и наблюдая за процессом. Только ведь никто не учит как это —  «повторить одно и то же»,  не выпадать из света, становиться на нужную точку. Потому это только опыт. И сейчас, поработав, я чувствую, что он потихонечку, очень медленно ко мне приходит.

Так что это было бы интересно и совсем иначе. Я бы с удовольствием еще раз это пережила ту счастливую осень.

SI: На твой взгляд, актеру нужно образование?

Катя: Некоторые требуют актеров только с образованием, некоторые предпочитают без. Оба режиссера, у которых снималась я, Нана Джорджадзе и Алена Демьяненко, очень не поддерживают мое желание учиться. Можно сказать, даже категорически против. В нашем фильме «Лореляй» многое было построено на импровизации. Мы даже сценарий полностью не видели. Знали только некоторые моменты, но собрать их цельно было невозможно. Нам давали сцену, мы отыгрывали, но камере не говорили «стоп» сразу. И после того как прописанная сцена была завершена, мы начинали импровизировать. Продолжать историю так, как мы это чувствовали. Бывали сцены, где была сплошная импровизация. Эти дубли длились по 40 минут. Мы просто жили в кадре, а камера снимала. Этот прием многое привнес в фильм.

Екатерина Молчанова

Фото: Мария Маслий

SI: Был ли такой момент, когда ты могла изменить характер героини или ее судьбу?

Катя: Как раз когда мы снимали сцену свадьбы. Это была сплошная импровизация. Отыграв сцену и выйдя из кадра я наблюдала за тем, что происходит дальше. Тут подходит ко мне Нана и говорит:«Иди снова в кадр». Непонимая что происходит, я захожу в толпу танцующих людей и начинаю придумывать. В фильме это один из финальных кадров. Потому от моей игры зависило послевкусие… я повела себя так, как вел меня характер героини, а если бы иначе… получился бы совсем другой финал. Очень переживала по этому поводу. Но Нана снимает всегда очень смешно о самом грустном. Так вышло и в этот раз. Сейчас мне уже очень все нравится.

SI: В твоем понимании есть разница в принципах подбора актеров для сериалов и полнометражных художественных фильмов?

Катя: Нужно найти свою Чулпан Хаматову на каждую роль, своего идеального актера. Ведь нет плохих актеров – есть плохой кастинг. Очень круто, что у нас в стране есть сериальная история. Это дало многим возможность реализоваться, накормить себя и свою семью. Но в то же время это оставляет особое напыление. В кино ты должен вживаться в роль, у тебя есть для этого время и возможность. Даже такая мелочь как покрасить волосы в нужный цвет. Нужно переживать роль, это длительный процесс. В сериалах же могут снимать  по 20-40 минут хронометража. Актеру по щелчку нужно войти в одно состояние, а через пять минут в кардинально другое. И он у меет это делать, потому что таковы условия этой игры. Скорость съемки там производит в некотором отношении недобросовестность, а с другой стороны —  это ускоренная практика, тренинг на умение моментально включаться. Съемки полного метра – это рай по сравнению с сериалами. Ты можешь прочувствовать роль, обсудить с режиссером нюансы, понять почему герой поступает так, а не иначе, войти в это состояние. Есть люди, которые могут гармонично себя чувствовать и там, и там. Мне по душе полнометражное кино, где процессу отдается каждый участник команды. Потому что есть время на качество.

SI: Твоя героиня – проститутка, у которой рождаются чувства с подростком. Что ты думаешь о любви такого рода? Какие отношения были у вас с мальчиком во время съемок?

Катя: Это было очень трогательно. Женька — очень хороший, искренний и чувственный парень. В самом фильме он видит ее первый раз на море, чистой и воздушной. Когда ты так долго играешь в любовь, это становится отчасти правдой. Он и правда влюбился. Подходил к режиссеру и спрашивал: «Как сказать, что я ее люблю? – Вот ты завтра будешь играть сцену признания в любви и скажешь, что любишь», — отвечала Нана. Можно сказать, отчасти документальное кино.

SI: Как родители отреагировали на такую роль?

Катя: (смеется) Они были к этому немного морально не готовы. Им было непросто это принять. Но ведь Джулия Робертс в «Красотке» тоже играла проститутку. Или Одри Хепберн в «Завтрак у Тиффани».

«Моя Русалка, моя Лореляй»

SI: Готов ли украинский зритель к такому фильму?

Катя: Фильм не очень сложный. Проще, чем «Племя», не такой масштабный как «Поводырь», и это не фильмы Тарковского, где надо бы подумать (смеется). Он — простой. Ван Гога же тоже сначала не принимали. Хотя мне сложно судить об этом. Я не могу говорить, что он не форматный. Ведь это как если представить, что твоему ребенку уже три года, ты уже привык к нему, к его запаху, знаешь его наизусть, а тебе говорят, что он не как все. На Одесском кинофестивале кому-то он не понравился, кому-то очень понравился. Зато его очень хорошо принимают европейцы.

SI: Каким ты видишь будущее украинского кино?

Катя: Светлое, счастливое (улыбается). За эти два-три года я увидела как киноиндустрия развивается по нарастающей, она катилось как по парковой горке и могла катиться дальше, но так не сложилось. И все остановилось. Заморожено множество проектов, сильных, масштабных. Сейчас там все пытаются что-то расшевелить. Да и помимо самого финансово затратного съемочного процесса нужно, по-моему, помогать прокату украинского кино на государственном уровне. Делать его прибыльным. И тогда это будет иметь смысл для всех. Снимать кино не только ради искусства.

SI: С какими режиссерами ты мечтаешь поработать? Видишь ли свое профессиональное развитие в другой стране?

Катя: Ну из мечталок-хотелок я бы хотела поработать с Вуди Алленом и Бертолуччи. А если говорить реально, то благодаря международным фестивалям есть возможность заявить о себе не только на украинском рынке кино. Сейчас я еду в Вильнюс и Париж. Очень хотела бы поработать в Москве. Сделать классный и добрый совместный проект. Ведь воюют же не режиссеры. Хочется, чтобы появился какой-то объединяющий проект о мире и счастье, который показал бы, что мы любим друг друга. Ведь мы действительно любим. А любовь творит чудеса.

Для Олега Скрипки это не первая работа в кино. На этот раз он талантливо сыграл милиционера-романтика.

SI: Олег, про що фільм “Русалка моя, моя Лореляй” у вашому розумінні?

Олег: Це романтичний сентиментальний фільм про справжні почуття. Вони не мають глянцевого вигляду. Справжі почуття – завжди несподівані, провокативні. Вони можуть виникати всупереч канонам загальноприйянятої моралі… В найнесподіваніших ситуаціях і конфігураціях. Саме це мене привабило. Адже Нана – жива людина, вона бачить живих людей та знає життя. Скажімо, вона говорить про кохання на межі забороненого. Тобто — любов між міліціонером та повією, повією та підлітком — це історія провокативна, сира. Майже Ларс фон Трієр, але без такого “хард”. Це добрий фільм, душевний і сюжет в ньому далеко не глянцевий.

Loreley_2

SI: Розкажіть про ваше знайомство з режисером фільму Наною Джорджадзе.

Олег: Ми познайомився з Наною на кастингу під час примірки костюму. Вона навіть нічого не запитала, була трішки втомлена, але дуже яскрава. У Нани була дуже чаруюча посмішка, ця людина завжди випромінює позитив. Я поміряв костюм, їй все сподобалось. Сказала:“Все, берём не глядя”. Ідея моєї участі належала продюсеру Валерію Калмикову, моєму другу. Мені здається, що зіграти міліціонера мені вдалося. По-перше, Нані все сподобалось. А по-друге, стався цікавий випадок. Вночі в Одесі ми знімали сцену весілля. Знаєте, на зйомках завжди так — 5-10 хвилин знімаєш, а потім ще декілька годин чекаєш, поки світло переставлять. Нас охороняв справжній міліціонер. Він підійшов до мене познайомитись. Розмовляли за життя. А я ж у формі міліціонера був. І він питає: “Ти в міліції скільки років працював?”. Я кажу: “Та не працював”, а він здивовано: “Як не працював? Ти ж так органічно вписуєшся у цей образ, форму.” І це був для мене прекрасний комплімент.

«Моя Русалка, моя Лореляй»

SI: Чи багато ви імпровізували під час зйомок?

Олег: Взагалі, я людина імпровізації на сцені, але з іншого боку я люблю дотримуватися тексту. Я знімався в декількох фільмах і цього разу текст був дуже сильний. Діалоги прекрасно прописані. На жаль, коли імпровізуєш, можеш втратити жарти, деяки нюанси. Також на озвучці виявилася одна проблема: коли ти іпровізуєш, то говориш фрази по різному. Була велика сцена. Вона знімалася однією камерою, а потім були підзйомки з різних камер. Після монтажа виявилося, що текст різний. Тож на озвучці мені потрібно було все це в якусь одну картину скласти. Я шукав нові слова, щоб віднайти логіку. Ліпсинг був складний. А той, хто монтував, монтував без тексту, не чуючи, керуючись картинкою. Коли нема затвердженого тексту – це проблема. Але безумовно іпровізація освіжає. Ти не цементуєшся, не переграєш. В тобі є та спонтанність, яку, я думаю, і шукала Нана.

«Моя Русалка, моя Лореляй»

SI: Як ви оцінюєте рівень кіноосвіти в Україні?

Олег: Не сказав би, що в Україні є потужна кіноосвіта. Втім, ми маємо гарну операторську освіту. Професії акторів, режисерів та монтажерів чекають кращих часів.  Можливо тому, що потребують багато досвіду. Ми маємо непоганий досвід у рекламному виробництві та у зйомках серіалів, які не виводять на високий рівень. Втім, операторський рівень  саме  в серіалах, і в рекламі відточується.

SI: Яким ви бачите майбутнє кінематографу в нашій країні?

Олег: Ми всі чекаємо економічного дива в Україні. Його пророкують у 2020 році. В 2017 році буде економічний розквіт. Тож на двадцятий рік ми будемо мати реальне українське кіно. Я вважаю, реальне українське кіно –  це кіно українською мовою, з українськими акторами, режисерами та на українську тему. Слава богу, прекрасних літературних сюжетів в нас стільки, що вистачить ще на сотню років знімати фільми. Потрібно нормальний сценарій, нормальні, а не дебільні діалоги.  Потім це все треба нормально зняти, нормально зіграти, змонтувати, і спродюсувати. Це все буде, але потрібно трішки почекати.

Loreley_1

SI: Чи маєте ви бажання спробувати себе в ролі режисера?

Олег: Я режисував власні кліпи, тому маю певний досвід…Утім, режисер може проявити свій талант, якщо за його спиною є серйозна команда. Це цікавий досвід, але без професійної команди, я б ніколи не взявся за таку справу. Якби я мав монтажера, якому б довіряв, я почав би замислюватися над кіновиробництвом. Поки такого монтажера немає, про це навіть і думати не варто. Адже монтажем можна виправити помилки чи брак чогось. Оператори в нас прекрасні є. Приміром, мій друг Сергій Михальчук. Я з ним працював. Безумовно, якщо в мене буде якась божевільна ідея, я до нього подзвоню, він підключиться. Просто впевнений в тому, що кадр буде виглядати класно! Акторів можна підібрати і не обов”язково професійних. Якщо є класний оператор, то все буде гаразд. Ну і, звісно, продакшн. Якраз зараз спостерігаю за тим, який прекрасний продакшн у Нани Джорджадзе. Вона безумовно геніальна та чаруюча людина. Утім, окрім цього, в неї є чудова команда, оператор, і монтаж! Якщо мати таку команду, то, безумовно, можна знімати першокласне кіно.

Loreley_9

Автор статьи: Мария Маслий

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии