Высокая мода Америки первой половины ХХ века не пестрит громкими именами. По сути, более-менее известными можно назвать только Чарльза Джеймса и Mainbocher. Были еще дизайнеры костюмов для кино вроде Адриана, Эдит Хэд или Орри-Келли, но они, влияя на стиль американских женщин в целом, все-таки не имели к моде непосредственного отношения.

От внимания современной публики ускользает фигура, оказавшая громадное влияние на развитие дизайна одежды в США, опередившая свое время, и, по сути, создавшая американский haute couture. Как это часто бывает в мире, где дизайнер хорош ровно настолько, насколько хороша его последняя коллекция, широкая общественность незаслуженно забыла о ней незадолго после закрытия ее бизнеса. Она – американка украинского происхождения Валентина Санина-Шлее.

charles-james-1-1542x1893

main_bocher

herself

Ее биография полна белых пятен, нестыковок и недомолвок. Сейчас годом ее рождения принято считать 1899, но разные источники в разное время называли ряд дат от 1889 до 1904 года. О ее жизни до эмиграции известно лишь то, что она родилась в Киеве, а потом изучала актерское мастерство в Харькове, где познакомилась с Александром Вертинским, ненадолго став его музой и объектом пламенной страсти. Своего будущего мужа, финансиста Георгия Шлее, она встретила в 1917 году на севастопольском вокзале, где искала способ уехать из страны. С ним она несколько лет скиталась по потрепанной войной Европе, пыталась играть в театре и танцевать в балете, а закончилось это затянувшееся путешествие к лучшей жизни в 1923 году в Нью-Йорке, куда они приехали уже в статусе пары. Там Валентина и Георгий (ставший теперь Джорджем) были благосклонно приняты местным высшим обществом: она быстро сошлась с представителями городского бомонда, а он завел знакомства среди финансистов. Валентина какое-то время снималась для американского Vogue, там началась ее крепкая и долгая дружба с некоторыми фотографами, среди которых были Хорст П. Хорст и Джордж Гойнинген-Гюне. Быстро освоившись в нью-йоркской модной тусовке, она решила двигаться дальше.

По очень непроверенной информации, вначале появилось ателье, открытое Валентиной и ее подругой Соней Левьен, моделью русского происхождения. Этот бизнес просуществовал недолго, и по легенде, изгнанную из дела плачущую и расстроенную Валентину встретила на улице жена финансиста Юстаса Селигмана, который стал первым и единственным спонсором рождающегося бренда. Магазин «Valentina’s Gowns» на Мэдисон-авеню был открыт в 1928 году, и на тот момент его ассортимент ограничивался тринадцатью платьями, принадлежавшими самой Валентине. Опять-таки, по легенде, на тот момент она давно перестала носить одежду, которую не сшила сама.

dancing

horst

editorial

С 1933 года она начала делать костюмы для театра и так познакомилась с Гретой Гарбо, Джоан Кроуфорд, Глорией Свэнсон, Кэтрин Хепберн и другими известными актрисами того времени, причем многие стали ее клиентками. Дружба с Гарбо была самой крепкой и продолжалась до того момента, пока Джордж Шлее не стал проводить с ней подозрительно много времени. Парадоксально, став причиной размолвки, он долгое время оставался единственным связующим звеном между двумя женщинами. После его смерти они стали избегать друг друга всеми средствами, что было затруднительно, так как обе жили на разных этажах одного дома.

Огромные трудности, возникающие при попытках отделить правду от вымысла в истории Валентины – во многом ее собственная заслуга. Она с удовольствием запускала и поддерживала самые невероятные слухи о своей персоне. Клиенты, слушая истории о фантастических приключениях загадочной женщины с сильным русским акцентом (который удивительным образом сохранился даже через десятилетия жизни в Нью-Йорке), чувствовали, что приобщились к тайне и искренне наслаждались экзотикой. Валентина регулярно устраивала шумные вечеринки, посвященные, например, русской Пасхе, на которых встречался цвет тогдашнего общества – люди из кино, искусства и политики. Она умело пользовалась происхождением и образованием, продавая собственную загадку. Имея за плечами опыт работы моделью и яркую внешность, она почти всегда сама фотографировалась в своих нарядах. Судя по всему, не зря – дизайнер Билл Бласс позже говорил, что никто не выглядел в ее платьях лучше, чем она сама.

Greta-Garbo

couple

shirt

chandelier

Все эти ухищрения могут навести на мысль, что постоянная реклама была призвана компенсировать сомнительную ценность одежды, но нет – как дизайнер Валентина была исключительно хороша. Ее прекрасно пошитые пальто и платья-трансформеры, идеально садившиеся на любую фигуру, отличались строгим, но необычным минималистичным дизайном и, как сейчас видно, явно опережали свое время. Вещи, которые она делала, были воплощением роскоши – безупречно скроенные, сделанные из лучших материалов и отлично выглядящие, они при этом не сковывали движений, прекрасно носились и сохранялись десятилетиями. Ее влияние чувствуется в моде буквально до сих пор.

Интересно отметить, что Валентина была самоучкой. Уже имея множество заказов, в начале 30-х годов, она ездила в Париж учиться техническим аспектам дизайна, но, по собственному признанию, научилась только одному – никогда и ничего не копировать. А ведь в то время переделки дизайнов французских брендов и составляли общую массу модной одежды в Америке. Валентина же на дух не переносила такого подхода и делала собственную, ни на что не похожую, одежду. Кстати, во время Второй мировой войны, когда европейские Дома моды стали закрываться, кто временно, кто навсегда, именно она разглядела в этом возможность и активно призывала обращать внимание на дизайнеров из Штатов, предлагая создавать самобытный американский стиль.

c1

c7

c8

c2

c4

Ее недаром называют первой американской кутюрье – вся одежда делалась только на заказ вручную в маленьком ателье, этот процесс сопровождался огромным количеством примерок, обсуждений и переделок. За все время существования бренда Valentina его клиентками стали всего около 2000 женщин, среди которых преобладали актрисы, светские львицы и жены политиков. Валентина была тем, что сейчас называют «celebrity designer», причем в обоих смыслах – она одевала знаменитостей и сама была знаменитостью.

В наше время ее фигуру интересно рассматривать и с точки зрения коммерческого успеха. Шутка ли – открыть бизнес буквально накануне Великой Депрессии и сохранить его на протяжении почти трех десятилетий! Сам этот факт заставляет вспомнить часто высказываемые в последнее время мысли о том, что бренду, особенно в периоды кризиса, обязательно нужен хороший креативный директор – и как творец целостной эстетики, и, в идеале, как человек, который будет служить ее воплощением. В наше время среди самых ярких примеров таких людей можно назвать, например, Марка Джейкобса, Карла Лагерфельда, Эди Слимана и Фиби Фило. Все они, кроме того, что создают одежду, еще и презентуют бренд широкой публике – своим стилем, поведением, высказываниями. Тем же с успехом занималась и Валентина, постоянно подогревая интерес к своей персоне, ведя себя эксцентрично, бросаясь фразами вроде «Горностай – это для банных халатов!» или «Мой салон – это клиника, где лечат от плохого вкуса!», и делая при этом замечательные вещи. Фактически, она и была креативным директором высочайшего уровня, причем задолго до того, как это понятие вообще изобрели.

clientelle

discussing

phone

Валентина так никогда и не отошла от дел полностью, продолжая делать костюмы для отдельных спектаклей и одежду для узкого круга лучших подруг. Она закрыла свое ателье и магазин в конце 50-х, после почти тридцати лет безоблачной карьеры. Наверное, это произошло вовремя – на смену моде первой половины века уже шло новое поколение, вооруженное поп-артом, модовской эстетикой и собственной молодой энергией. Она же ушла в зените славы и счастливо прожила до девяноста лет, продолжая регулярно появляться на светских приемах, путешествовать и вести привычный богемный образ жизни.

Автор статьи: Yarik Somewho

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии