Есть фильмы о войне, где порох, пыль, ордена и грязь под ногтями. Где дружат наотмашь и любят взахлеб, на всякий случай за сегодня и за завтра. Где руки дрожат, и земля дрожит, и некогда объяснять. Здесь люди — сверхлюди и нелюди. И нам нужна одна победа. И есть другие фильмы о войне. Где в общем-то и нет войны. Где вместо взрывов шипит тупая горечь. А люди — всего лишь люди, в неловкостях и междометиях. И черт знает, чего им нужно. “Если будет три снаряда подряд, а потом тишина, значит всё в моей жизни будет хорошо”. Есть фильмы, где меняют историю человечества, и есть другие — где нет сил поменять даже свою. Первые сбивают с ног, вторые тихо кладут голову на плече. Первых много, вторых — на пальцах одной руки. И те и другие, наверное, нужны. Но вторые — какой-то более сложный душевный ректив. Я выбрала таких три, самых любимых и, кажется, лучших.

ПЕРЕД ВОЙНОЙ: ДО СВИДАНИЯ, МАЛЬЧИКИ 1964, Михаил Калик

Кино, нежное как поцелуй в затылок, лучистое, как мокрая галька на солнце. Снятое в самый разгар оттепели, раскритикованное, а после и запрещенное на 15 лет. Конец 1930-х, лето, Евпатория, три друга весь день пропадают в порту и на пляже, болтая о жизни. Облупившиеся носы, сутулые плечики, небрежный сипловатый напев Таривердиева на фоне. И кажется, что сегодня — это только распевка, репетиция перед чем-то главным завтра. Позже окажется, что сейчас, — главное и есть. О том, что будет потом (о том, что “потом” не будет), знает автор, догадывается зритель, подсказывают титры и редкие врезки военной кинохроники. Но это неловкое, юное, искристое сегодня так заразительно, что никакая горечь его не берет. Калик не пытается манипулировать зрителем. Напротив, это редкий пример доверия. Девочка бежит по кромке берега. А остальное нам позволено дочувствовать самим.

ВО ВРЕМЯ: ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ БЕЗ ВОЙНЫ 1976, Алексей Герман

Конец 1942 года.Фронтовой журналист Лопатин (Никулин) приезжает в отпуск в Ташкент. За 20 дней без войны он успевает побывать на киностудии, где снимается фильм по его военным очеркам, встретить новый 1943 год и полюбить женщину. После “Двадцати дней” невозможно смотреть другое кино о войне. Да и вообще любое другое кино. Все кажеся картонным кукольным театром. Почти документальная реальность Германа, заснятая как будто живым человеческим глазом, без посредничества камеры, выглядит подчас правдоподобнее реальности по эту сторону экрана. Так же фильм, снимаемый по очеркам Лопахина, не идет ни в какое сравнение с пережитой ним бытностью войны. Но в уставшем, помятом и светлом герое Никулина нет ни на йоту назидательности или надрыва. Зато с горкой любви, смирения и благодарности.

1

ПОСЛЕ: ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ 1978, Никита Михалков

1950-е, приехавший в город на несколько дней Ильин находит знакомый дом, где еще до войны он снимал комнату у одной женщины. В доме этом все по-прежнему, здесь до сих пор живет Тамара, которая встречает старого знакомого холодно, но все же не прогоняет. “Пять вечеров” — это Михалков на грани. Здесь его фирменное отчаянное скоморошество еще не вышло из берегов вкуса и художественной вменяемости. И вот так, ежеминутно рискуя заступить носочком в балаган, Никите Сергеевичу удается рассказать историю Ильина и Тамары так тонко, вкусно и пронзительно, что совершенно неважно, в какую придурь его занесет всего несколькими годами позже.

“Пять вечеров” — история о людях, которые никак не успевают, не умеют любить и чувствовать по животным правилам войны. Не можется, стрелки не переводятся. Когда надо плакать, им еще не плачется (“Какая у тебя будет бесчувственная жена…”), когда война требует компромисса, они не гнутся, пускай и в ущерб себе. Трагедия здесь даже не в том, что война разлучает. А в том, что влюбленные и без войны хрупки, мнительны и горды до невозможности. А с ней-то — и вовсе безнадежны. О том же, семь лет спустя снимут “Законный брак”, правда во многом проигрывающий “Вечерам”. Война не рифмуется с тонкостью, чуткостью, тактом. Война и гордость не совместимы. И все-таки Тамаре и Ильину повезло. А скольким нет?

kinopoisk.ru

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии