Осенью 1988 года Мартин Марджела, выпускник антверпенской Королевской академии изящных искусств и бывший ассистент Жана-Поля Готье, показал свою первую коллекцию, которая сотрясала основы тогдашних представлений о дизайне одежды. В нее входили, среди прочего, прозрачный облегающий топ, имитирующий татуировку, кожаный мясницкий фартук, переделанный в вечернее платье и пиджаки, пошитые из легкого бального платья. Нитки свисали из швов, одежда выглядела сырой и недоделанной. Декоратор этого шоу Боб Верхельст потом рассказывал, что после показа все вышли, и никто не проронил ни слова. Замешательство висело в воздухе: все понимали, что коллекция была сильной, но никто не был уверен, что она была хорошей. Марджела говорил на каком-то совершенно новом языке, который никому не был понятен, но явно оказал значительное влияние – в следующем сезоне элементы коллекции то тут, то там появлялись на подиумах по всей Европе. Так состоялось рождение главной загадки моды конца ХХ века – невидимой суперзвезды Мартина Марджелы. Кстати, невидимым он стал не сразу, но об этом попозже.

241461 1.-SS1989_Runway

Следуя вечному старанию классифицировать и раскладывать по полочкам, модные журналисты уже тогда окрестили его деконструктором. Скорее всего, имелся в виду сам подход к изготовлению вещей – они были перешитыми, переделанными и недоделанными, собственно говоря, деконструированными. Вряд ли кто-то говорил об этом как о целостной концепции. В конце концов, совсем не факт, что так видел свой подход к дизайну и сам Мартин Марджела.

При этом, его работу вполне можно назвать постоянной практикой деконструкции в том значении, в котором этот термин употребляется в искусстве. В арт-практике так называют смещение объекта в новый контекст с целью изменить то, как его воспринимает публика. Наше восприятие и понимание часто бывает погребено под грузом сложившихся стереотипов и устоявшихся мнений. В моде это прослеживается особенно хорошо – имея определенный опыт, почти любую коллекцию можно записать в определенную категорию, просто навесив на нее несолько общеупотребительных ярлыков. Все набившие оскомину термины вроде «streetwear», «ladylike», «heritage», привязки к определенному времени или пласту культуры – это средства такой каталогизации. Они удобны, но часто лишают публику шанса посмотреть на вещи свежим взглядом, а это, в свою очередь, исключает возможность любого адекватного анализа. Рассматривать вещи Мартина Марджелы таким образом в то время было попросту невозможно, поскольку они не соотносились ни с чем, виденным раньше, были вырваны из привычного контекста. Платье, пошитое из подкладочной ткани, топ, сделанный из перчаток, шуба из париков, куртки, полностью скопированные из гардероба Барби, вплоть до размера фурнитуры и длины стежков – все это никак не поддавалось классификации, не укладывалось в привычные объяснения, так или иначе заставляя каждого посмотреть на одежду новым, не замутненным стереотипами взглядом.

bleacheddenim1

452_6103

full_joost.057

TL-Polaroids-Margiela-H+M-work-in-progress-043

full_joost.056

full_joost.055

Деконструкции в творчестве Марджелы подвергались не только предметы гардероба, но и само положение дел в модной индустрии. На показе весенне-летней коллекции 1994 года он в последний раз появился на публике в качестве дизайнера, стоя на подиуме и звоня в колокольчик. С этого времени все интервью давались только от имени команды Maison Martin Margiela и только заочно. Краткие и редкие объяснения этого факта сводились к утверждениям, что выводы об одежде публика должна делать только на основании дизайна, без коннотаций с людьми, которые ее сделали и без предубеждений, которые могла бы навязывать репутация бренда. По этому же поводу лица моделей на показах часто скрывали маски, вуали и драпировки. Еще одной причиной такого подхода компания называла командную работу над коллекциями, утверждая, что в таком случае неправильно и нечестно выставлять напоказ только одного человека. Пиар, столь важный для привычной всем системы отношений в модном мире, здесь состоял в полном остутствии взаимодействия с общественностью – долгое время никаких номеров, связанных с брендом, даже не было в телефонном справочнике. Как раз в то время, когда дизайнеры начали становиться знаменитостями мирового масштаба, Мартин Марджела перестал контактировать с внешним миром. Первая его фотография, доступная широкой публике, была напечатана с говорящей подписью «Now you see him» 1 октября 2008 года в New York Times, в статье «Fashion’s Invisible Man», причем само фото было сделано в 1997 году. Таким образом, можно утверждать, что он деконструировал и саму концепцию модного дизайнера.

martin-margiela1

tumblr_l9wo3tHwBa1qbbjpeo1_500

281-a-staff-member-on-the-stairs-at-the-paris-headquarters-rue-saint-maur

c0468651290cd5c2779301c1819eafee

Отдельного упоминания в этом контексте заслуживают шоу Maison Martin Margiela. Пригласительный на показ дебютной коллекции был телеграммой – настоящей телеграммой, которую приносил настоящий почтальон. В 1989 году Марджела разместил в бесплатной газете Paris Boum Boum объявление, в котором приглашал всех желающих на презентацию своих вещей в подвале, где обычно проводились вечеринки. Одежду следующего сезона демонстрировали на пустыре в 20 округе Парижа – бедном районе на восточной окраине города. На зрелище собрались поглазеть и жители окрестных домов, причем они периодически включались в ход шоу. В 1991 году приглашение на показ было сделано в виде клочка бумаги, на котором был от руки написан номер телефона. Звонивший попадал на автооветчик, который сообщал время и место проведения мероприятия. В том же году еще одна демонстрация коллекции прошла на заброшенной станции метро. Пригласительный на показ осень-зима 1997 был смятой картой Парижа, на которой было написано время и отмечена точка на ничем не примечательном углу двух улиц. В указанное время туда приехал автобус, в котором сидели уже одетые модели. Традиция делать необычные приглашения, кстати, сохранилась и после ухода Мартина Марджелы из бренда – в разное время были паззл, порезанный картон с детскими рисунками, керамическая тарелка, акриловая трафаретная линейка и многое другое. В общем, и показы, и связанная с ними атрибутика были чем-то, чего никто не ожидал увидеть. Увидев их, сохранять привычный взгляд на моду было попросту невозможно.

ss92 metro show

tumblr_mfd485Mm141qbpdcto1_500

tumblr_lkxd7xytW31qapp1ao1_500

m4

4e0b1e1ea8ab3d528d1103723a8c0f93

Стоит отметить, что об отношении самого Марджелы к такому истолкованию его творчества и к деконструкции как целостной концепции мы, скорее всего, не узнаем никогда. Он не объяснял свою работу, утверждая, что вещи должны говорить сами за себя. Все ответы, которые он сам или команда бренда когда-либо давали на любые вопросы, связанные с мотивами и принципами работы Maison Martin Margiela, так или иначе сводились к чему-то вроде «мы не занимаемся интерпретацией, оставляя это занятие всем остальным». Но то, как он обращался с традиционной модой, дает множество поводов говорить о его творческом принципе именно таким образом. Тем более, что деконструкция как философская практика в том виде, в каком описывал ее главный теоретик этого подхода Жак Деррида, предполагает выявление скрытых смыслов, которых не видел и не задумывал автор.

Деятельность любого человека, так или иначе связанного с искусством, интересно рассматривать в разрезе его отношения к коммерции. Случай Марджелы и с этой точки зрения кажется уникальным. С одной стороны, он явно не был орентирован только на то, чтобы зарабатывать деньги. С другой, ниспровергая традиции, он не был яростным борцом с коммерциализацией моды как таковой, его творчество выглядит скорее как игра, чем как сознательный протест. Его бренд никогда не испытывал особых финансовых проблем, имея собственную лояльную аудиторию, которая постоянно расширялась. В 1997-2003 годах он делал женскую одежду для Hermes, и был, наверное, идеальным дизайнером для консервативного французского Дома моды – его вещи, простые, но идеально скроенные, воплощали собой старосветскую роскошь. Результат сотрудничества указывает на то, что он хорошо понимал границы разумного и допустимого в разных условиях. После смерти Жана-Луи Дюма, который был в то время руководителем Hermes, Марджела написал короткое письмо с воспоминаниями в Women’s Wear Daily. В нем он, в частности, рассказывал, как во время собеседования Дюма, начитавшись отзывов в модной прессе, спрашивал, станет ли он выпускать разрезанные пополам сумки Kelly.

Hermes+Fall+2002+GeCzfsdLJ1px

hermes1

hermes5

tumblr_mklzbaERSs1qbbjpeo1_1280

tumblr_mkm13e3I7M1qbbjpeo1_1280

tumblr_mknpgfjKTd1qbbjpeo1_1280

В 2002 году он продал контрольный пакет акций своего бренда холдингу OTB Group, который на тот момент назывался Only The Brave и владел только компанией Diesel. Как склонны считать те, кто его знали, какое-то время он еще оставался главным дизайнером, но более конкретной информации на этот счет нет. В 2009 году владелец OTB Ренцо Россо опубликовал заявление, гласившее, что дизайном занимается новая команда, а Мартин Марджела давно отошел от дел бренда. Его друзья потом неоднократно заявляли, что причиной тому стало, кроме несогласия с маркетинговой политикой нового владельца, желание отдохнуть от моды. Так закончилась для публики история невидимой суперзвезды.

Как писал модный журналист Колин Макдауэлл в своей книге «Fashion Today», отношение Марджелы к производству одежды поднимает вопрос, является ли он художником, который маскируется под модного дизайнера, или дизайнером, который относится к своей работе как художник. Узнать его ответ мы не можем, но можем уверенно утверждать: и его подход к творчеству, и результаты этого творчества имеют непосредственное родство с искусством.

Автор статьи: Yarik Somewho

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии