Пара недель отделяет нас от премьеры четвертого сезона любимого сериала всех умниц — Girls.  Достаточно, чтобы досмотреть первые три и ответить на самые гложущие вопросы. К примеру, зачем же в шоу так часто раздеваются? И почему не те, кто должен?

Эмминосный и воспетый критиками, сериал Girls в такой же мере хлебнул и хулы. Ругают его за все смертные медиагрехи: от расизма до зацикленности на проблемах богемной буржуазии. Но больше всего «Девочкам» достается за охоту главной героини оголяться. «После первой критики сериала я поняла, что буду раздеваться до тех пор, пока это не перестанет быть темой разговора» — улыбается Лина Данэм, режиссер, сценарист, актриса, продюсер, а также писатель, журналист и «голос поколения», в одном из последних интервью. Впервые сталкиваясь с Линой в роли Лины, а не Ханны, я, признаться, ожидала застать невротичного бунтаря без причины с охапкой комплексов, кое-как упрятанных в рюкзачок из мании величия. Но передо мной в окошке Youtube пугающе адекватная, вдумчивая, очаровательная девочка в благопристойной блузе, беседующая «со взрослыми» открыто и с легким кокетством, как всеобщая любимица за праздничным столом. Нет надлома, нет надрыва. Есть человек, не только приручивший внутренних монстров (в юности Лина страдала обсессивно-компульсивным расстройством и пышным букетом неврозов), но и подрядивший их на шестнадцатичасовой рабочий день.

Любопытно, что, не смотря на панибратский эксгибиционизм Ханны, Лина никогда не снималась ню, хотя предложений было немало. И, если присмотреться, стиль живой Данэм заметно отличается в ситуациях, когда легче высказаться не словом, а телом. Сдержанные туалеты самокритичной умницы в интервью, одиозные платья-пирожные, намеренно дразнящие взоры идеалистов, — на красной дорожке. Тонкая, ироничная и заразительно дерзкая манипуляция собственным телом как сообщением. Ее героиня как-то замечает, что быть голой и в бикини – совсем не одно и то же, — и это прекрасно понимает настоящая Лина. Действительно, не одно и то же. Как не одно и то же быть голым и обнаженным. Голый разделся себе тихонько, и никаких к нему вопросов. А вот обнаженность предполагает наблюдателя.

Лина Данэм

Лина Данэм на Golden Globe Awards и на Q&A сессии, 2014

Радикальная реакция мужской части аудитории на обильное ню в шоу вобщем-то предсказуема. Всю сознательную историю кинематографа женщина раздевалась на экране для мужского удовольствия. Закономерно, представители сильного пола чувствуют себя обманутыми, едва ли не оскорбленными, когда настойчиво обнажается та, формы которой подчеркнуто далеки от медийного идеала. Но еще любопытнее агрессивная реакция зрительниц шоу. Причем в русскоязычном интернете она кажется особенно острой. Приходит на ум знаменитая рекламная платформа Dove, посвященная красоте несовершенного женского тела, с грохотом провалившаяся в нашей стране. Пока одни активистки защищают права женщин, женщины настойчиво защищают свое право быть объектом желания.

С одной стороны, кризисы «Девочек» универсальны, с другой, у их основания главная навязчивая идея поколения, о которой так часто вспоминает Данэм, — невротичное стремление стать лучшей версией себя. Самой успешной, реализованной, сбалансированной, тощей, позитивно мыслящей. Домоклов меч перфекционизма довлеет не только над болезненно зацикленной на собственной уникальности Ханной и маньяком контроля Марни. Но и над блаженной Шошанной, невинными устами которой в шоу так часто глаголет истина. И даже над заложницей своей богемности Джессой. Истошно пытаясь не быть как все, она попадает в ту же ловушку.

Девочки

«Девочки», Лина Данэм, 2013

«Девочки» особенно прекрасны тем, что обнажены здесь не только телеса. Еще беспощаднее в шоу нюд характеров. Снабдив персонажей узелком истин из телешоу и мудростей из печенек с предсказаниями, Данэм отправляет их по ухабистому пути в зрелость. На поворотах то неприглядно оголяются жировые бока эгоизма, то выпирает брюшко инфантильности, то проступают складочки жестокости. Обнажив героиню, Лина тут же выливает на нее ушат холодной воды. Видимо, для закалки. Так, пренебрегающей жизнью Джессе в третьем сезоне приходится убить, а отстраненной от чужой потери Ханне, самой потерять близкого человека. Стереотипы здесь, как правило, подтверждаются. Психопаты на первый взгляд, окажутся еще психованнее на второй, похотливые останутся похотливыми, самовлюбленные — самовлюбленными. Внезапный приступ нежности и великодушия обязательно сменится еще более лютым припадком эгоизма. Никто здесь не зрел в той степени, чтобы держать курс долго. Мама окажется права. Чуда не произойдет.

Точнее оно произойдет на самом дне. Когда падать ниже некуда, а до «лучшей версии себя» опять не дотянуться, иногда возьмут, да и проскочат пару минут отчаянного откровения. В этой точке ирония ненадолго станет меланхолией, мерзавцы на секунду окажутся отличными парнями, а эгоисты родными людьми. И этот миг между прошлым и будущим забегом, судя по всему, и называется жизнь. В одном из интервью Лина рассказывает о сценарии, который никак не может то ли дописать, то ли продать. Речь там идет о девушке, которая так боится смерти, так переживает ничего не успеть, что как-то утром просыпается древней старушкой. И только после этого начинает жить по-настоящему. Возможно, в этом и есть спасение по Данэм — состариться заранее, сбросить тиранию «лучшей версии себя».

Так зачем же продолжает раздеваться «пухлая малышка»? Рискну предположить, что Лина – активистка борьбы за самый недооцененный вид толерантности, — толерантности к себе. К своему телу, которое всегда недостаточно хорошо, и к жировым бокам своих слабостей. И действует она на измор. В сериале так часто звучит «Ханна, ты красивая», что как в том эксперименте с коварными линиями на карточках, рано или поздно и сам начинаешь кивать. К счастью, критику читать ей некогда: у нее до смерти еще столько дел!

Хочешь стать частью проекта? Напиши нам

Комментарии